— Я воздействую на любую зону мозга силой мысли. — Все замерли, превратившись в статуи. — Первые разы это происходило инстинктивно и оставалось незамеченным. Я неосознанно вызывала головные боли у врачей, чтобы они оставили меня в покое, или заставляла их руки дрожать так сильно, что они не могли выполнять работу. — Избегая всех взглядов, я сделала маленький глоток. — Когда я поняла, что это делаю я, я пару раз проверила. Тут и там, выясняя, как далеко могу зайти. Скажу сразу: не слишком далеко. Это работает, только если я сначала установлю визуальный контакт, и это безумно выматывает.

— Ты и так вымотана, для начала, — вмешалась Инайя. — Твоё физическое состояние плачевно.

— О, спасибо.

Целительница цыкнула языком:

— Тебе нужны еда и отдых. Хорошая еда.

Я наклонила голову, принимая слова женщины, но ничего не сказала. Я более чем осознавала своё паршивое здоровье. Что я могла поделать? Я не вела такой образ жизни и не соблюдала диету, которые позволили бы мне выглядеть иначе.

Реми снова пододвинул мне чашку — настойчивым жестом. Его доминантные черты проявлялись во всём, что он делал, даже если он просто намеревался напоить меня, считая, что мне это нужно. Я посмотрела на него поверх фарфора, думая, что не будь мы посреди этого разговора, я вернула бы шоколад на стол.

Его глаза блеснули, и он тихонько зарычал — предостерегающий звук.

— Это как-то связано с тем, что ты способна передвигаться абсолютно бесшумно?

Я кивнула:

— Я могу воздействовать на собственный мозг, а через него — на своё тело.

У Инайи было выражение абсолютной концентрации, она взвешивала и оценивала каждое моё слово. Джунипер выглядела так, словно в неё только что ударила молния.

— Итак, ты родилась с уникальной мозговой активностью, — подытожила целительница. — К восьми годам ты уже имела иммунитет к влиянию шифтеров и видела пророческие сны, а позже поняла, что способна манипулировать чужим мозгом. И всё это — скрывая часть происходящего, проходя через постоянные тесты, пытаясь выжить с жизненной энергией на нуле и будучи спрятанной от остального общества.

— Я и сама не смогла бы лучше подытожить свою дерьмовую жизнь, да.

— Ох, милая, я не хотела…

— Всё в порядке. Это правда. — Я глубоко вдохнула. — Я решила рассказать вам всё, зная, что вы можете воспринять это по-разному. Но я хочу прояснить одно: я не причиню вам вреда. Я и представить не могла, что окажусь здесь и таким образом, но я рада, что смогла помочь, и готова сделать это снова. Я… я не чувствую верности или чего-то подобного к своему отцу и его компании.

— Меня это ничуть не удивляет, — тихонько буркнула Джунипер.

— Извините, но лично мне нужна демонстрация.

Шифтер с розовыми волосами, на котором из одежды были только джинсы, вошёл с террасы. Путём исключения, это должен был быть Фабиан. Последний член круга альфы и снова человек, чья внешность ни в малейшей степени не вяжется с тем, что любой обыватель в Орегоне думал о Чёрных Клыках.

Ковры скрадывали шаги его босых ног. Он проскользнул между мебелью ко мне. Реми поднялся на ноги.

— Не время, Фаб. Назад.

Шифтер расплылся в ослепительной улыбке — настолько красивой, что из-за неё можно было забыть, что скрывается у него под кожей. У него было точёное лицо с завлекающими бирюзовыми глазами, острой челюстью и скулами кинозвезды. Два серебряных колечка блестели на его нижней губе. Хотя он был стройнее своего альфы и Майки, он источал всё ту же угрожающую энергию, разве что приправленную…

Чем? Это вибрирующее, волнообразное излучение вокруг него…

«Ах. Суггестия».

Вот оно что. Он был доминантным морфом, склонявшимся скорее к соблазняющему спектру своего вида. Их обычно называли чармерами, и среди хищников это считалось опасной чертой, мягко говоря. Они выделяли куда более тонкие феромоны — из тех, что обволакивали тебя незаметно, пока не становилось слишком поздно. Они виртуозно умели маскироваться и прятать свой хищный оскал. Это позволяло им подбираться к более покорным существам, не заставляя тех нервничать, контролировать ситуацию по своему усмотрению и даже внушать кому угодно мысль о собственной кротости.

Ручные, как сказали бы некоторые группы.

Морфов вроде Фабиана из-за этой особенности часто выбирали спикерами стай. Они были ничуть не менее смертоносны, чем остальные их сородичи, а то и более, но умели прятать всё за красивой улыбкой. Дикость, обёрнутая в обаяние, в свою очередь маскирующееся под дипломатию.

— Она знает, что нам нужно нечто большее, чем просто слова, чтобы поверить в такую дичь. Правда ведь, Фэй? — Фабиан кружил вокруг своего альфы. Реми двигался в том же ритме, перекрывая ему путь, но у меня сложилось впечатление, что он делал это не из желания защитить меня физически. Он доверял своему кругу, так что это было скорее личным делом. — Хотя должен сказать, твой фокус мне очень понравился. Как ты это делаешь? Натренировалась засекать нас?

— Кое-кто задет за живое, — пропел Майка.

Я медленно поднялась на ноги.

— Как я и сказала, это происходит само собой. Я чувствую ту энергию, которую вы излучаете и которая отличает вас от людей или обычных животных. Если тебе от этого станет легче, твоя энергия очень специфическая.

Бирюзовые глаза вспыхнули, и он улыбнулся ещё шире: