И наконец, спустя несколько дней пребывания на территории пум (дней, когда я была в сознании; те, что провалялась в отключке, не в счёт), я решила поставить собственное душевное равновесие превыше любых возможных последствий — и, расспросив Инайю о свободных комнатах, переехала в другую спальню.

— Ты уверена? — спросила она с лукавым блеском в голубых глазах.

— Абсолютно, — ответила я, сгрузив свои пожитки (по-прежнему умещавшиеся в одну сумку) на односпальную кровать, и решительно кивнула. — Я видела, как он спит на ветке. На ветке!

Женщина тихо рассмеялась:

— Ну, в этом как раз нет ничего необычного. Но ты молодец. Такому самцу, как Реми, полезно время от времени получать отпор.

— Я делаю это не ради спора.

— Знаю. — Она подмигнула мне. — Поможешь мне с обедом?

— С моими-то руками, которые даже яблоко почистить не могут? С превеликим удовольствием.

Кулинарные способности у меня напрочь отсутствовали, но Инайя отличалась бесконечным терпением — видимо, базовая черта для целительницы. Эти создания жили хаосом, дышали им и упивались им. И всё же посреди этого хаоса действовали чёткие негласные правила, которым каждый следовал беспрекословно — повинуясь вовсе не из страха, а из глубочайшего уважения.

Дом — прекрасный деревянный лабиринт с панорамными окнами, террасами и бесчисленными балками, по которым удобно карабкаться, — непрерывно наполнялся членами стаи и снова пустел. Стражи то и дело заглядывали поесть, перевести дух, показаться Инайе или переговорить с Реми, если тот был дома. Я выяснила, что костяк боевых сил «Чёрного Клыка» насчитывал около ста пятидесяти человек — лучших из лучших, самых сильных, свирепых и внушительных, будь то мужчины или женщины.

Они заходили, бросали на меня едва замаскированные взгляды, тянули время сколько могли и уходили, беспрестанно оглядываясь на меня через плечо. Я кивала им в ответ и улыбалась, прекрасно понимая: единственное, что удерживало их от прямых расспросов, — это строгий приказ их альфы.

Альфы, который был вечно занят. Точнее — занят по уши. Он входил и выходил из дома десятки раз на дню. Его телефон не умолкал ни на минуту. Казалось, вокруг ежесекундно что-то происходило, требуя его личного присутствия или вмешательства. И всё же пару раз я ловила взгляды его круга: Майки Кэмпбелла, Джунипер Беккер и Фабиана Мендосы. Самых свирепых пум во всей стае. Жёстких, безупречно обученных и окружавших Реми… на удивление красиво. Мне не составляло труда разглядеть связывающие их узы — точно сияющие прочные нити, переплетающие их жизни воедино.

Однажды на закате мы наконец собрались вместе с Реми и его кругом в тактической комнате — зале, отведённом для официальных дел стаи. Почти всё пространство здесь занимал массивный стол из лакированного дуба.

— Вот радиус поисков, который мы заложили по твоим наводкам, — отрезал Майка, едва я переступила порог.

Было очевидно, что Реми как-то договорился со своим бетой. И хотя утверждать, будто Майка стал мне доверять или принял меня с распростёртыми объятиями, было бы полным бредом, он больше не заикался о том, чтобы упрятать меня в другое место, и не твердил об опасности моих странных способностей.

Интересно, скормил ли ему Реми ту же чушь, что и мне?

«Прав всегда альфа».

Голову даю на отсечение — вряд ли. Бета отдаст за своего альфу жизнь, но вот терпеть чью-либо блажь Майка явно не привык.

Впрочем, глазел он на меня ничуть не меньше остальных. Словно ждал, что я вот-вот сорву с себя одежду, надену на голову миску и с дикими криками брошусь бегать по кругу. Словом, держал меня за сумасшедшую.

Он резко развернул нечто, показавшееся мне поначалу белой синтетической скатертью. Полотно накрыло почти всю поверхность стола — метра четыре в длину и около двух в ширину. Джунипер едва успела спасти свою кружку с какао, прежде чем край накрыл её.

От одного касания пальцев Майки материал вспыхнул изнутри. Развернулась полноцветная карта, высветившая округа, которые я тут же узнала: Бентон с окружным центром в Корваллисе, Линн, Лейн, Дуглас, Джефферсон и Дешутс. Практически вся территория леса Уилламетт, переданная во владение «Чёрному Клыку» и «Кровавой Земле».

— Поосторожнее с моей крошкой, — пробормотала Джунипер, бережно расправляя края полотна.

— Что это? — полюбопытствовала я.

Реми молча отодвинул стул справа от себя, жестом приглашая сесть. Садиться мне не хотелось, но я подошла ближе, чтобы сгладить неловкость после недавней ночи, когда он обнаружил, что я перебралась в другую спальню.

Тогда он распахнул дверь без стука, застав меня врасплох за записями, и посмотрел на меня как-то… странно. Без злости, но и без радости. У меня возникло стойкое ощущение, что ему безумно хотелось сгрести меня в охапку и утащить обратно туда, где он считал нужным меня держать.

Я выдержала его взгляд не моргая, и крошечная часть меня (совсем крохотная, честное слово) подумала: «Ну давай. Попробуй».

Но он не стал. Его ноздри лишь дрогнули, и, буркнув короткое «Отдыхай», он ушёл.