Блаженная маска на лице Коваленко дрогнула, брови сошлись на переносице — его собственная воля отчаянно пыталась сопротивляться чужим директивам, вливаемым напрямую в кору мозга. Но уже через две секунды он как миленький принялся сливать все свои грязные тайны. Судя по хищному оскалу, расползавшемуся по лицу Вэнса, и округлившимся глазам Джунипер, они получали всё, за чем пришли, и даже сверх того.

Фэй всем телом тяжело навалилась на меня. Мои охранные рефлексы мгновенно взвились на дыбы.

— Тебе от него ещё что-нибудь нужно?

— Кажется, нет. Это… Твою мать, да это же золотая жила! — В тёмных зрачках Вэнса плясали бегущие строки массивов данных: — Тут прямые выходы на торговых партнёров и покупателей, заказывавших партии антиморфного оружия.

— Отлично… Потому что я больше не выдержу.

И ровно в следующую секунду её скрутило спазмом прямо на тактические ботинки Вэнса.

Глава 53

Фэй

Нейрокинез (или контроль над разумом) входит в подгруппу, которую мы называем Три Смерти, наряду с супертелепатией (также именуемой роевым разумом) и иллюзионизмом (известен лишь один подтверждённый случай).

Доктор ХИМЕНА УОЛШ, секретные архивы «Нексо»

— Я в порядке…

Реми испепелил меня взглядом и лишь крепче стиснул в объятиях, пока мы выходили из кабины грузового лифта в полуразрушенный ангар.

— Тебя наизнанку выворачивало до сухих спазмов.

— А в тебя вообще-то стреляли.

— Ерунда.

Я хотела было поспорить, но истина заключалась в том, что пулевая рана на его бедре затянулась прямо на глазах, пока мы поднимались с нижних уровней. Да и после всего пережитого кошмара мне было слишком уютно уткнуться носом в его мускулистую, горячую грудь. Порой гиперопека Реми приходилась как нельзя кстати, и я была уверена, что никто не посмел бы меня осудить.

Один из бойцов Кровавой Земли, обладавший медицинскими познаниями — в особенности по части физиологии металюдей, — бегло осмотрел меня и заверил, что я быстро пойду на поправку. Он виртуозно проигнорировал недовольное звериное рычание Реми — с редким для медведя изяществом:

— Сытная еда, горячий душ и мягкая постель — и она будет как новенькая, — бросил он моему мужчине, заговорщически подмигнув.

— Реми! — окликнул его Локлан из противоположного угла ангара.

Реми снова утробно зарычал.

Сидя на гигантской запасной шине от трактора, я слегка подтолкнула его ладонью в грудь:

— Здесь я тебя защитить не смогу. Ступай работай.

Словно не в силах совладать с собой, он уткнулся лицом в изгиб моей шеи и жадно вдохнул мой запах. Я попыталась побороть вспышку стыда от того, в каком грязном виде предстала перед ним. Мы оба напоминали ходячую катастрофу, перемазанные копотью и чужой кровью. Я была свято убеждена, что лишь это удерживало его от поцелуя.

Я проводила взглядом его широкую удаляющуюся спину. В мышцах внезапно разлилась свинцовая тяжесть. Весь взвинченный адреналин и последние капли энергии без следа улетучивались прочь.

Медведь был абсолютно прав. Горячий душ и постель звучали как предел мечтаний.

Я обвела взглядом место, столько лет скрывавшее чудовищные ужасы. Оно было таким… заурядным. Впрочем, таков и был расчёт. Я ведь бесчисленное множество раз проезжала мимо этих мест, даже не догадываясь, что спрятано под землёй. Вокруг валялись пыльные тюки соломы — точь-в-точь как в кино. Разве я не могла быть чуть внимательнее и почуять беду раньше? Изменило бы это хоть что-то?

Быть может, Аманде Лебоу не пришлось бы страдать столько мучительных недель. Ни её, ни остальных освобождённых узников уже не было видно. Хотелось верить, что их уже рассадили по машинам и везут домой — особенно ту замученную самку серой крысы.

Перепачканная и до костей измождённая, я осторожно перешагивала через обломки ангара, пока не поймала лицом робкий луч утреннего солнца. Занимался рассвет, и в эту секунду золотистые полосы, струящиеся сквозь ровные ряды орешника и раскрашивающие долину Уилламетт, казались мне самым прекрасным пейзажем на свете.

Хотя, вполне возможно, я больше никогда в жизни не смогу притронуться к фундучной пасте.

Сколько раз я брела по этой дорожке вслепую, дрожа от леденящего страха внутри?

Мысли путались, сбиваясь в беспорядочный клубок. В ногах зудело дикое желание сорваться на бег, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение — пусть даже я рухнула бы на землю, не одолев и десяти шагов.

Спустя несколько минут сзади неслышно подошёл Реми и обнял меня за плечи. Я смежила веки, и мир вокруг наконец замедлил свой бешеный бег. Я жадно впитывала его неисчерпаемое тепло, оживая каждой клеточкой.

— Локлан хочет переговорить с тобой, — тихо прошептал он мне в волосы.