Я потёр бумажный кругляш между пальцами, невольно улыбаясь собственным мыслям. Да, мы с Фэй Коваленко стали парой, и вся стая отпраздновала это событие. Сородичи приняли её в роли пары альфы без малейших сомнений, просто доверившись воле духов и моим инстинктам. Они защитят её ценой собственной жизни, если потребуется, и я ни на миг не сомневался, что Фэй поступит в точности так же по отношению к ним. Теперь, когда мы соединились узами, я чувствовал, как её необычная энергия робко вплетается в сущности членов моей стаи. В Джун, Майку, Фаба, Инайю, близняшек…

С ощущением абсолютного покоя, окутавшего душу, я по запаху отыскал дорогу к танцевальной студии. Она была не одна — разумеется.

Пока Фэй выполняла упражнения, двигаясь плавно и грациозно, Нун в углу старательно вела смычком по виолончели, а Саммер сидела рядом на полу, что-то черкая в блокноте в больших наушниках. Чуть поодаль, уткнувшись носом в ворох диванных подушек, валялся Джонни — без сомнений, выжатый как лимон после тренировки с Майкой.

Стая редко давала ей передышку, но к настоящему моменту я ещё ни разу не слышал от неё жалоб. Казалось, каждое общение, каждая минута в чужой компании делали её лишь сильнее. Быть может, всё дело крылось в том, насколько одинокой была её жизнь до сих пор. Нам, шифтерам, выросшим внутри стай, потребность постоянно быть вместе временами казалась удушающей. Мы были куда более социальными существами, нежели наши дикие сородичи; взять хотя бы меня — я не унаследовал природных повадок ягуаров, предпочитавших бродить в полном одиночестве по гигантским территориям. Но даже меня иногда подмывало зарычать, чтобы все сделали шаг назад и оставили меня в покое.

Но не Фэй.

Она… словно загоралась всё ярче от каждого человека рядом с собой. Будто это и был её живительный источник питания, от которого её слишком долго держали отключённой.

Она почуяла моё присутствие ещё до того, как я показался в дверях — как и всегда, — но довела балетную связку до конца и лишь затем подошла поцеловать меня. Я с жадностью сгрёб её в охапку. Взмокшая от пота, в своём балетном наряде, она казалась мне невыносимо соблазнительной. Даже если сама Фэй свято верила, будто у меня какой-то фетиш на балет.

Моим фетишем была она сама. Целиком. В любом виде и в любом обличье.

Я потёрся носом о её нос и выразительно покосился на подростков:

— Не совсем то укромное местечко для танцев, какое я для тебя представлял.

— Я тоже представляла другое, — широко улыбнулась она. — Но мне здесь нравится.

Я фыркнул и снова прильнул к её губам. Пусть наш период закрепления связи и вышел далёким от классических канонов, я всё ещё ощущал его отголоски. Случались союзы, где связь окончательно укоренялась месяцами. Неудивительно, что со мной и Фэй всё происходило именно так. Она влекла меня на стольких уровнях, что физическая близость была лишь малой частью целого.

Внезапно тело Фэй в моих руках напряглось. Я ощутил всю её тяжесть — колени у неё подкосились.

— Ой, — выдохнула она.

— Ты в порядке? — я отстранился, вглядываясь в её лицо.

— Да, просто… — Она упёрлась ладонью мне в грудь и слабо тряхнула головой. Мелодия виолончели оборвалась, и из угла на нас синхронно уставились три пары глаз: — Голова немного закружилась. Наверное, мало поела перед тем, как встать к станку.

Ягуар внутри меня мгновенно взревел, но я тут же заткнул зверя. Недокормленная самка была несмываемым позором для любого самца, но я отлично знал, что Фэй пошлёт меня к чёрту, скажи я ей это вслух.

— Идём. В холодильнике есть витаминные шоты.

Инайя всегда держала наготове восстанавливающие настойки на экстренный случай. Я метнул суровый взгляд на подростков поверх макушки Фэй: «Сидеть на месте». Подхватив свою пару на руки, несмотря на её слабое ворчание, я бережно проследил за тем, чтобы она выпила весь сок до последней капли. Пристально следил за её движениями, проверял реакцию зрачков. Что-то не сходилось.

Пока она тянула настойку через соломинку, я уткнулся носом ей в шею и глубоко вдохнул. Это был её запах, да, но…

В нём пробивалось что-то ещё.

Быть может, дело в формировании связи? У новообразованных пар запахи всегда слегка менялись. Укус и фермент вызывали перестройку на клеточном уровне. А учитывая, что она метачеловек, мы с самого начала предполагали, что всё может пойти слегка иначе.

И всё же…

Я успокоился лишь тогда, когда Фэй вцепилась пальцами в ворот моей рубашки, утянула меня в укромный уголок коридора возле кухни и принялась целовать.

Разумеется, я тут же накрыл ладонью её грудь — чисто инстинктивный жест, — но тревога не отпускала меня ещё какое-то время.

— Тебе нельзя забывать о еде перед…

Она заглушила мои слова новыми поцелуями и невесомыми прикосновениями — её пальцы скользнули вниз по моему торсу, юркнули под футболку и оцарапали кубики пресса. То, как она двигалась, её прерывистое дыхание, её запах, обволакивавший меня целиком… Случались мгновения, когда я искренне не понимал, почему мне пришлось прожить целых двадцать пять лет, прежде чем она оказалась рядом со мной. Короткие секунды, когда я смотрел на неё, затаив дыхание, не веря собственной удаче и судьбе. И в конечном счёте мне было глубоко плевать на всё остальное, потому что она уже была моей — и останется моей навеки.