— Дай угадаю: на сиське. Или на полупопии. Нет? На трапециевидной? Тоже мимо? Погоди, только не говори мне, что… — Она насмешливо прищурилась: — Этот собственник-романтик всё-таки укусил тебя туда, где метку увидят вообще все?

Дверной звонок затрезвонил так истошно, словно кто-то намертво прижал палец к кнопке. Фабиан и Майка были следующими, кто переступил порог. Надо признать, бета действительно выглядел так, будто эти дни дались ему в сотню раз тяжелее, чем нам: ему пришлось разруливать звонки и бесконечные требования членов Чёрного Клыка. А зная, какими неисправимыми сплетниками были эти кошачьи, я даже бояться боялась представить, что творилось в стае, когда пронеслась весть о том, что их альфа формирует пару.

— Поздравляю, красавица, — расплылся в улыбке Фабиан и чмокнул меня в щёку. Тёмные корни на его выбеленных волосах отросли уже на пару пальцев. — Тебе достался завидный жених. Свой дом, тачки, университетский диплом, бизнес, тысячи морфов под началом, а ваши детишки родятся с милейшими пушистыми хвостиками.

— Спасибо.

— Я оставил подношение в прихожей, рядом с подарками от Джун и Инайи.

Я удивлённо нахмурилась:

— Подношение?

Но Фабиан уже успел подобраться к Реми и принялся подтрунивать над ним и его семейными трусами. Секунду спустя его место занял Майка.

— Смотри-ка, тощая человечишка оказалась куда крепче, чем кажется.

Я с гордостью продемонстрировала свой несуществующий бицепс:

— А ты сомневался?

И, к моему полному изумлению, Майка Кэмпбелл наклонился, сгрёб меня в охапку и от души стиснул в медвежьих объятиях. По крайней мере ровно до тех пор, пока по кухне не прокатился низкий, предупреждающий рык. Мы все поражённо повернулись к Реми: тот буквально испепелял своего бету взглядом.

Майка тяжело вздохнул:

— Вот почему обычно принято уважать период закрепления связи, Джун. Его территориальные инстинкты…

— А ты бы сам выдержал ещё хоть день, отвечая на звонки стаи? Лично я — нет.

Нам удалось утихомирить Реми лишь тогда, когда он сгрёб меня в свои объятия и без малейшего стеснения принялся тереться о меня всем телом — пока, по его собственным словам, начисто не стёр чужой запах Майки.

Тем временем дом неуклонно наполнялся сородичами. Заявился Лэндон, волоча на себе огромную грифельную доску для ставок, которую тут же водрузил в общем зале. Братья Уиллард и Элиас притащили выпивки в таких немыслимых количествах, что я заподозрила их в ограблении бара. Близняшки появились вместе со своими родителями, кузеном Даксом, его родителями и, честно говоря, со всем семейством Беккеров в полном составе. Следом за ними пришёл Джонни Пекос со своим отцом — рослым бывшим стражем, от которого тот унаследовал смоляные волосы и цепкий тёмный взгляд. Стражи, находившиеся в патруле, по очереди заглядывали поздравить своего альфу, и площадка перед домом быстро забилась автомобилями. Обычно они прибегали сюда в зверином обличье, но сейчас почти каждый тащил с собой еду, выпивку, коробки или свёртки.

Вскоре я поняла, что именно имел в виду Фабиан под словом «подношение». Поначалу я думала, что это просто старая традиция, по которой стая дарит новоиспечённой паре какой-нибудь скромный памятный сувенир. Пока Нун, не в силах больше терпеть, не взмолилась, чтобы я немедленно открыла её подарок, и передо мной не предстало настоящее сокровище.

Пуанты от фирмы «Bloch». Совершенно новенькие, с идеальным арочным изгибом и гелевыми вкладками под пальцы. В коробке также лежали атласные ленты, запасные эластичные тесёмки и прелестный брелок из эпоксидной смолы в виде крошечных розовых пуантов.

— Но… — У меня перехватило дыхание: — Зачем?

— Тебе не нравится? — испуганно пискнула Нун.

Саммер метнула на сестру нетерпеливый взгляд:

— Она просто ошарашена. Это за спасение нашего альфы. Подарок даже на сотую долю не выражает того, как мы тебе благодарны, но… — Она указала на гору коробок и пакетов, которая росла с каждой минутой по мере того, как прибывали новые сородичи: — Мы все чувствуем одно и то же.

Все эти подарки предназначались мне?

Осознать это оказалось чертовски трудно. У меня попросту не хватало душевных сил, чтобы распаковать всё это богатство и не расплакаться, не начать заикаться или не броситься кланяться им в пояс.

Я принялась глазами искать Реми. Он стоял в общем зале — в наспех натянутых штанах, со скрещёнными на груди руками, — изучая доску со ставками в окружении доброго десятка пум. Словно почувствовав мой взгляд, он оглянулся через плечо. Я показала ему пуанты и смущённо улыбнулась сквозь подступившие слёзы; выражение его лица вмиг озарилось безграничной нежностью. Он подмигнул мне — как раз за секунду до того, как Фабиан принялся колотить кулаком по доске, громогласно заявляя о подтасовке результатов.

Разумеется, в конце концов женщины стаи уволокли меня в дальний угол, в точности как недавно поступили с Марой. Даже она была здесь.