Он принялся с истовым усердием вылизывать эту зону, пока до меня наконец не дошло, почему его язык стал настолько шершавым. На нём тоже имелись сосочки-шипики — созданные природой для того, чтобы размягчить кожу и сделать будущий укус как можно менее болезненным.

— Ты — самое прекрасное, что я видел в своей жизни. — Одной рукой крепко удерживая меня за талию, вторую Реми поднял выше и властно накрыл мою грудь. Затем потянул меня на себя, заставляя медленно прогибаться: спина выгнулась дугой, а бёдра невольно качнулись, лишь бы не разорвать соединение наших тел. — Я никогда не забуду этот дар, Фэй. Это доверие, которое ты мне даришь… Мне всегда будет мало слов.

В голосе альфы звучали благоговение и неподдельный трепет, переплетённые с бушующим желанием и каплей чисто мужской гордости. В итоге рождалось нечто столь же яростное и неукротимое, как и он сам.

Я закинула руки назад и обхватила его за шею, лаская пальцами затылок с коротко остриженными волосами. Слегка оцарапала кожу ногтями — и орган шифтера внутри меня отозвался резким толчком.

— Это мгновение принадлежит нам обоим, Реми Каллахан. Я принимаю от тебя ровно столько же, сколько отдаю сама.

«Верность. Преданность. Уважение».

Нос Реми мягко скользнул по ложбинке у основания шеи, и он запечатлел там самый нежный из всех поцелуев.

— Да, цветочек. Возьми своё. Я принадлежу тебе уже очень, очень давно.

И тут, в тот самый миг, когда рука с моей талии скользнула вниз, к лону, затылок пронзила обжигающая боль. Словно трещина, она расколола основание черепа и прокатилась вниз по плечам. Это длилось ослепительную долю секунды, на которую абсолютно все мышцы моего тела сковало глухим спазмом, парализуя меня целиком. Даже инстинктивный крик, рванувшийся к губам, застрял где-то глубоко в груди.

А затем хватка челюстей внезапно ослабла, и пальцы Реми нашли мой клитор. Боль растворилась без следа, будто её никогда и не было, стремительно сменившись каскадом дрожи, который уже становился мне знаком. Бёдра Реми вновь принялись впечатываться в мои ягодицы — с мощной силой, слаженно, словно поршни, — пока его резцы продолжали глубоко сидеть в моей плоти. Легкие рывки кожи, возникавшие от каждого его толчка, не доставляли неудобства — напротив, они были… до безумия эротичными. От них сладко отзывалось в других уголках тела.

И всё же нахлынувших ощущений было настолько много, что мне оставалось лишь отдаться течению. Я позволила Реми полностью перехватить контроль и наконец поняла истинный смысл всех советов, которыми меня снабжали. Инстинкты взяли верх надо всем. Я слепо доверилась ему, зная, что он делает всё в точности как надо, — ведь так оно и было. Я всем весом откинулась назад, вжимаясь в его широкую грудь, и Реми одобрительно заурчал, намертво перехватив мои бёдра, чтобы направлять движения и целиком сосредоточиться на укреплении уз связи.

Я потеряла счёт времени, пока холодок, скользнувший по спине, не вернул меня к реальности. Он разжал челюсти и извлёк зубы.

— Думаю, я ввёл тебе достаточно фермента. Ты чувствуешь… боль? — прерывисто выдохнул он.

— Ч-что?

Он тихо, хрипло рассмеялся.

Мы двигались в едином ритме, взмокшие от пота и опьянённые экстазом. Его фермент многократно усилил моё возбуждение — ровно так, как и было заложено природой; это был один из самых мощных биологических катализаторов на свете. Шипики задевали внутри каждую нужную точку, его руки властно и жадно оглаживали моё тело, и на мгновение мне показалось, что всё это чересчур, невыносимо интенсивно.

В голове сделалось одновременно легко и тяжело, а всей моей нервной системой завладело донельзя странное ощущение. Судя по тому, как он участил толчки, его захлестнуло то же самое. Спешка, неотложная жажда, непреодолимая потребность дотянуться до чего-то безымянного.

Когда меня пронзил оргазм, он оказался настолько сокрушительным, что застал меня врасплох. Ошеломлённая, я едва смогла выдавить хоть звук — лишь вцепилась в него изо всех оставшихся сил, пока наслаждение клубилось внутри и взрывалось во все стороны ослепительными искрами.

Реми кончил следом — будто только и ждал моей разрядки, чтобы наконец позволить себе сорваться. Когда он слегка впился когтями мне в бёдра, острая вспышка боли лишь продлила мой оргазм.

Я чувствовала всё: каждую волну излияния в самую глубь, обжигающий жар, неустанные пульсирующие толчки его плоти…

Он долго не останавливался, и в итоге я подалась вперёд. Ноги отказывались меня держать. Реми перехватил меня рукой за талию, удерживая на месте, а вторую ладонь упёр рядом с моей, прямо в ворох одеял.

— Прости, — его голос звучал хрипло и надтреснуто. — Я не могу… Никогда ещё…

Семя переполнило меня настолько, что потекло наружу, тонкими горячими струйками сбегая по бедрам. И это при том, что он всё ещё оставался глубоко внутри.