Спустя несколько минут я почувствовала, как шипики сглаживаются и втягиваются обратно. Его оргазм завершился последним, сдавленным стоном. Он завалился набок, увлекая меня за собой, и больше я почти ничего не помнила: фермент окончательно окутал моё сознание своим обезболивающим дурманом.

Когда я очнулась, он лениво вылизывал ранку у меня на загривке, попутно оглаживая моё разомлевшее тело. Мазок языка за мазком, ласка за лаской.

— Моя, — шептал он едва слышно, скорее для самого себя, чем для меня. — Моя пара.

Я легонько потянула его за ухо:

— Иди сюда. Я хочу видеть тебя.

Проведя языком в последний раз, Реми оторвался от моей шеи. Обессиленная, я перекатилась на спину. Волосы рассыпались вокруг — заколка куда-то бесследно исчезла. Мгновение спустя надо мной уже нависал взмокший от пота, разгорячённый и до предела довольный шифтер.

Глаза Реми сияли двумя изумрудами такой первозданной чистоты, словно прямо за ними бил сноп солнечного света. А в сочетании с его какиниит мне показалось, будто надо мной раскинулось целое созвездие возможностей, и каждая звезда указывала строго в одном направлении.

Что-то внутри меня разрослось до таких исполинских размеров, что, казалось, натянуло саму кожу. Словно шар в груди, готовый вот-вот лопнуть. Словно рвущийся наружу крик или незнакомый язык, тайный шифр которого я только начала постигать.

«Счастье, — подумала я, протягивая руки и бережно обрамляя ладонями лицо того, кто отныне стал моей парой. — Значит, вот как выглядит абсолютное счастье».

Я знала, что этот миг не продлится вечно. Вот только, в отличие от всех прежних этапов моей жизни, теперь я была твёрдо уверена: я испытаю его снова. Вся суть ведь и заключалась в том, чтобы собирать по крупицам такие короткие мгновения счастья — среди залитых солнцем дней, бурь и ночей на берегу озера.

Реми повернул голову и с благоговейной нежностью поцеловал мою ладонь.

Это был первый раз в моей жизни, когда я смотрела в будущее с надеждой.

Разве жизнь не была удивительной и прекрасной штукой?

Глава 42

Фэй

До особого распоряжения: прежде чем войти в дом альфы, обязательно стучите. Во всех комнатах стоит запах петрикора, так что внимательно прислушивайтесь к звукам. Уважайте новоиспечённую пару и не испытывайте судьбу.

Письмо ИНАЙИ всей стае Чёрного Клыка

Я сметала осколки разбитой в прихожей вазы с глупой, блаженной улыбкой на лице. Кто бы мог подумать, что та самая Фэй, которая ещё совсем недавно была готова сыграть головой Реми в бейсбол, и девушка, стоявшая здесь сейчас, — один и тот же человек?

Я вошла на кухню. Реми готовил завтрак, будучи в одних лишь чёрных боксерах. В моих мышцах разливалась восхитительная истома, а в затылке отдавалась ровная пульсация. Да уж, какая всё-таки чудесная штука — жизнь.

— Давай договоримся: в следующий раз, когда рухнет очередная секвойя и потребуется пойти разобраться, ты не станешь нестись туда сломя голову, чтобы решить всё в одиночку, ладно? — Он промолчал, поэтому я ткнула его кончиком рукоятки щётки в голую спину: — Договорились?

Он среагировал молниеносно: перехватил мою руку и запечатлел поцелуй на костяшках пальцев.

— Подобное нападение больше не повторится. Я уже написал Джун, и у неё готов отчёт о том, что именно произошло и как они сумели прорвать наш периметр. Они воспользовались бурей, чтобы…

— Я говорю не только об этом. Я понимаю, что случай был исключительным. Речь о твоей патологической потребности делать всё самому, тащить всё на своём горбу, лишь бы доказать, какой ты образцовый альфа и как невероятно предан стае.

Хоть его плечи и слегка напряглись, он не повернулся.

— Ты только что описала обязанности альфы.

— Теперь мы с Сайласом и Локланом закадычные друзья. Я позвоню им и спрошу, взваливают ли они на себя вообще всю работу или всё-таки умеют делегировать.

— Сайлас Мэрроу никому не друг. А я прекрасно умею делегировать. Почему бы тебе лучше подробно не рассказать мне о своём видении?

Он настолько топорно пытался перевести тему, что мне стало его даже немного жаль. У нас ещё будет время отшлифовать эти шероховатости его мании к самобичеванию.

Я не смогла сдержать воодушевления, рассказывая о том, как доверилась собственной интуиции. Что-то подтолкнуло меня подумать о нём — вероятно, сработала часть моего дара предвидения, — и стоило мне лишь слегка сосредоточиться, как картина нападения встала перед глазами.

— И никаких последствий, — заявила я с набитым беконом ртом. — Ни дрожи, ни головокружения, ни кров…

Его голова взметнулась от тарелки, точно щёлкнувший кнут. Мы сидели у кухонного островка друг напротив друга.

— У тебя шла кровь? Когда?

Отпираться было бессмысленно.