Внезапно она отшатнулась назад и вскинула предплечье к лицу, прикрывая нос и рот:

— Уф.

— Что такое?

— Предупреждающие феромоны. Реми даёт понять любому зверю на мили вокруг, что вся эта территория — его… и что лучше уносить лапы подобру-поздорову. — Её карие глаза округлились от изумления: — Вы до сих пор ещё не?..

Я покачала головой:

— Мне стоило немалых трудов вытащить его из омута самоедства.

— Самцы, — Джунипер выразительно закатила глаза.

— Слушай, прости, но мне нужно… — я неопределённо махнула рукой в сторону густой чащи.

— Разумеется. Подсобить немного?

Я засомневалась. Не будет ли это жульничеством?

А затем вспомнила три дня чистейшей пытки, которые устроил мне Реми, лаская меня под струями душа и не позволяя ответить ему тем же. Снова и снова.

«На этой войне все средства хороши. Правил нет».

Я стянула через голову свитер, оставшись в одной майке на бретельках:

— Разнеси мой запах на восток.

Когда я впервые попыталась подобраться к нему незамеченной, Реми объяснил мне, что не услышал моих шагов, но учуял меня. Так что ему не повредит немного запутаться.

Джунипер расплылась в широкой улыбке:

— Сделано. И… получи удовольствие.

Она подмигнула мне, прежде чем снова обернуться пумой, подхватила свитер зубами и метнулась в темноту. Я взяла курс на запад, пустив в ход все свои навыки бесшумного передвижения с максимальной отдачей. Обращаться к психическим способностям становилось для меня всё естественнее и проще. Я безошибочно находила нужные ментальные цепочки — благодаря практике они закрепились в памяти точно так же, как движения рук и ног у опытного водителя за рулём. Рано или поздно наступает миг, когда ты перестаёшь раздумывать, как жать на тормоз и какую клавишу повернуть, чтобы включить дворники.

Шторм стих ещё два дня назад, и земля Уилламетта уже впитала почти всю влагу. Я старательно обходила всё ещё сырые участки, где мой след мог отпечататься слишком отчётливо, и петляла, избегая прямых линий. Я всерьёз раздумывала над тем, чтобы подавить собственное потоотделение. Я могла бы мысленно дотянуться до переднего гипоталамуса и перенастроить себя, внушив телу, что охлаждение и, следовательно, выделение пота ему сейчас ни к чему.

Это подарило бы мне солидную фору, сомнений нет. Я могла бы заставить Реми кружить по лесу часами, но…

Хотела ли я этого на самом деле?

На моих губах промелькнула улыбка, когда я перемахнула через гигантский корень. Нет, вовсе нет.

Поэтому я принялась точечно оставлять следы запаха в самых неожиданных точках — хаотично разбросанных и запутанных, словно нитки от клубка, с которым кот только что наигрался между ножек стола. Облегчать ему задачу я не собиралась, но и портить всё веселье отсутствием интриги было бы непростительно.

Десять минут пролетели как одна секунда, а следом за ними растаяли и вторые. Спустя полчаса, пустив в ход свежие навыки лазания, отточенные на скалодроме в поселении, я вскарабкалась на орегонский белый дуб. Его толстые сучья казались надёжными и мощными, а сквозь кроны деревьев пробивалось достаточно лунного света, чтобы обеспечить мне отличный круговой обзор.

Оставалось лишь ждать.

И это занятие, как выяснилось, давалось мне из рук вон плохо. Особенно когда каждый шорох натягивал нервы до предела и высекал в глубине души горячую искру.

Реми не станет шуметь. Он — альфа ягуаров. Природа создала его для того, чтобы бесплотным призраком скользить по этой земле. И всё же моя голова поминутно дёргалась на треск сухой ветки, далёкое уханье совы или возню мелких зверьков в кустах…

Пока я внезапно не ощутила это.

Ни с чем не сравнимое присутствие альфы… прямо над головой.

Я вскинула взгляд и увидела кончик чёрного хвоста, неторопливо покачивавшийся прямо перед моим носом. С верхней ветки на меня взирала морда огромного хищника; изумрудные глаза ярко полыхали на фоне ночного мрака и лоснящейся смоляной шерсти. Он с нарочитой ленью облизал переднюю лапу и демонстративно зевнул во всю пасть — будто просидел здесь целую вечность, изнывая от тоски.

Я закусила нижнюю губу и легонько дёрнула его за хвост:

— Выпендрёжник. — Внутри меня раздулся колоссальный шар чистой, незамутнённой радости — самый огромный за всю мою жизнь. И я поняла, как сильно люблю это чувство: — Посмотрим, как ты запоёшь теперь.

Я дотянулась ментальной рукой до его мозга и слегка зацепила ствол, посылая лёгкий импульс — ровно настолько, чтобы взъерошить нервные окончания и лишить его возможности двигаться свободно. Блокада продлится считаные секунды, поэтому я кубарем соскользнула с ветки на землю и пустилась наутёк.

Спустя несколько мгновений до меня донёсся его возмущённый рык.