— Охуеть как весело и романтично, — с сарказмом бросила я.

Аран глянула на наши испачканные запекшейся кровью руки и передернула плечами:

— Я первая в душ.

Прежде чем я успела вякнуть, она рванула в смежную ванную и грохнула дверью.

Я закатила глаза:

— Вот из-за этого делить комнату — тупой пиздец. Спален и душевых здесь до хрена. С какого хрена нам жить вдвоем?

— Иди пожри чего-нибудь, подруга! — донеслось в ответ от Аран под шум хлынувшей воды.

Я покачала головой. Эта психопатка была неисправима. И я поплелась по огромному коридору. У Аран есть максимум пять минут, иначе я вернусь и устрою скандал.

Кожа покрылась мурашками от омерзения, когда я осознала, насколько я грязная: засохший песок вперемешку со старой и свежей кровью покрывал все тело.

Чесалось просто адски.

Когда я завернула за угол, мимо меня спешно прошагала пожилая женщина в черном платье с белым фартуком, таща стопку простыней. Она улыбнулась и канонично присела в книксене.

Я скривилась.

Прислуга Ксеркса явно получила жесткий приказ излучать счастье.

Шагая по длинному коридору и парадной лестнице, я пошла на запах бекона и сиропа.

Обнаружив источник пиршества, я замерла от удивления.

Я и не думала, что кухни могут быть настолько блестящими.

Стены выкрасили в темно-зеленый, а все поверхности сияли черным мрамором с золотистыми прожилками. Потрясающая золотая фурнитура и еще одна экстравагантная хрустальная люстра бросали искры света по всему темному помещению. Видимо, все еще мылись, так как еда была выложена «шведским столом». Уолтер стоял в одиночестве с сервировочной ложкой:

— Госпожа, прошу, угощайтесь.

Вальтер кивнул на изобилие перед ним. Я закусила изнутри нижнюю губу и постаралась сделать беззаботный вид, хотя желудок взвыл раненым зверем.

Мужчина приподнял сияющую тарелку с золотой каймой:

— Просто скажите, что хотите, и я наполню вашу тарелку.

Мое лицо вспыхнуло от гнева.

Как он смеет заставлять своих слуг накладывать ему еду?! Насколько же ленивым и напыщенным ублюдком надо быть?

— Эм, я возьму все, — выпалила я, и Уолтер закивал так, будто набирать два десятка разных блюд было абсолютно нормальным делом.

Пока он накладывал еду в тарелку, я незаметно подалась вперед:

— Как он вообще смеет так с тобой обращаться? Я это так не оставлю.

— Что, госпожа? О чем вы? — Уолтер от удивления вскинул брови.

Где-то поблизости послышались голоса, и по венам побежала паника.

— Моргни один раз, если хочешь, чтобы я устроила ему полный пиздец, — шепнула я, делая вид, что страшно занята стаканом апельсинового сока.

— Сэди, ты еще не мылась? — Ксеркс неспешно ввалился на кухню.

Следом за ним шли две служанки, зыркая на него розовеющими щеками. У меня внутри все оборвалось, когда я отвернулась от Уолтера.

Я была так близка.

Ксеркс ухмыльнулся мне, не подозревая о моем гневе. Он был в шелковом черном халате с закатанными рукавами, демонстрируя длинные, бугристые мускулы и вены. Его почти кукольные черты лица идеально вписывались в ошеломляющую роскошь этого особняка.

Принц вернулся домой.

Я с отвращением отвернулась от Ксеркса и снова уставилась на Уолтера. Тот протянул мне заваленную под завязку едой тарелку, а я впилась в него взглядом в ожидании заветного моргания.

Глаза Вальтера распахнулись шире некуда.

Он пялился на меня в ответ и даже не моргнул.

Воу!

Ксеркс зашугал его настолько крепко, что бедняга боялся даже ресницами шевельнуть.

Дела обстояли куда хуже, чем я думала.

Ксеркс усмехнулся, останавливаясь рядом со мной:

— Собираешься есть или просто будешь стоять?

От него пахло коричным допингом, а во рту сверкнул ряд белых зубов.

— Э-э, конечно.

Я выразительно подмигнула Вальтеру, чтобы тот понял: спасательная операция в силе. Бедняга едва не подавился слюной.

Очевидно, раньше никто в его положении не проявлял к нему эмпатии. Но теперь все изменится.

Стараясь выглядеть непринужденно «мол, я тут вовсе не готовлю государственный переворот и освобождение всех рабов Ксеркса», я уселась в мягкое кресло за длинным черным столом.

Затем, как истинная леди, я впихнула в себя всю тарелку подчистую меньше чем за двадцать секунд.

Хорошая новость заключалась в том, что сожрала я все настолько быстро, что мой организм даже сообразить не успел: наелся он вообще или нет.

Пользуясь моментом, я пошла за добавкой.

Ксеркс устроился напротив меня, и мы молча продолжили трапезу. Когда он пошел за третьей порцией, я поплелась следом. Я не собиралась позволять какому-то мужику утереть мне нос.

После десятой булки мой гнев немного поутих.

Кровавая революция отменялась. Хватило бы и небольшого бунта. А после четырнадцатого шоколадного печенья я великодушно решила, что никого убивать не нужно.

Достаточно будет просто покалечить.