— А…

Смутное воспоминание о прочитанном про убежище омег заскреблось на задворках сознания. Детали стерлись, но я помнила, что книга придавала этому колоссальное значение.

Запах корицы усилился, заполняя рот приторно-сладким вкусом.

Я с трудом сглотнула слюну.

Хоть бы разок лизнуть… просто попробовать.

Внутренности сжались от тяжести его взгляда. Он звал меня не просто поглазеть на гнездо. Здесь крылось что-то большее, и самым разумным поступком было бы сказать, что мне нужно личное пространство. Отойти назад, и признаться, что я не готова и мне требуется время оклематься после недавних пиздецов. Что нам стоит повременить и не давить ни на что, потому что я пока не вывезу омега-альфа отношения.

— Покажи. — мой хриплый голос прозвучал слишком громко в тишине алькова.

Никто и никогда не называл меня умной.

Никто не говорил: «Сэди — та еще умница. У этой девчонки блестящее будущее». Зато меня хренову кучу раз клеймили психопаткой с наклонностями серийного убийцы.

Вообще-то, одна учительница как-то ляпнула:

«Ты подохнешь в один прекрасный день жуткой и жестокой смертью».

По правде говоря, я издавала пукающие звуки подмышкой каждый раз, когда она открывала рот. И еще я пустила слух, будто она срет в душе.

Мне было тринадцать, ради бога солнца, что еще мне оставалось делать?

Ксеркс протянул руку и провел длинными мозолистыми пальцами по моей чувствительной шее.

Мурашки рассыпались по коже вслед за его прикосновением.

Из моей груди вырвалось низкое урчание, когда он наклонился ближе, пока наше дыхание не смешалось. Его слова пощекотали мои губы:

— Хорошая девочка.

В тот момент я усвоила о себе одну очень важную вещь: у меня был фетиш на похвалу.

Ксеркс отстранился. Его запах коричного сахара обжег мои легкие, и он толкнул тяжелую дверь.

Когда глаза привыкли к полумраку, я ахнула:

— Добро пожаловать в мое гнездо.

 

ГЛАВА 11: СЭДИ

 

БЛАГОСЛОВЕННЫЙ БОГ СОЛНЦА. ЕГО ГНЕЗДО

 

Мои чувства были перегружены.

Звуки грозы, стук дождя, раскаты грома и треск молний — все это эхом разносились по комнате с неестественной громкостью. Если бы я не знала наверняка, я бы подумала, что мы стоим в самом эпицентре шторма.

Я запрокинула голову, и мои глаза расширились. В комнате не было ни одного окна, но темные облака на потолке и стенах создавали иллюзию проливного дождя, обрушивающегося вниз. Единственными источниками света были светящиеся неоновые капли и массивный камин из черного мрамора, пылающий мягким красным пламенем.

Но это было еще не самое крутое.

Потолок был низким, а самая большая кровать из всех, что я видела, была встроена в возвышенную платформу на полу, и завалена пушистыми белыми пледами и подушками.

Она выглядела невероятно уютной.

Массивный камин полыхал так мощно, что занимал почти всю стену.

Я остолбенела от царившей здесь уютной атмосферы. Я ждала чего угодно, но точно не этого.

Ксеркс возвышался рядом со мной, весь в мышцах, синяках и запекшейся крови. Он управлялся с ножами с убийственной точностью и большую часть времени был безэмоциональным солдатом.

Ради бога солнца, этот мужик работал на злую королеву фейри!

И при этом он смущается, показывая мне свою пушистую постель?

Наступила долгая пауза: он пялился на меня, а я — на иллюзию дождя, стекающего по стенам.

Наконец я сообразила, что он ждет от меня слов.

— А снег можешь сделать?

Сама не знаю, зачем спросила. Мне и дождь нравился. Но прежде чем я успела взять свои слова обратно, Ксеркс громко произнес:

— Чары, снег.

Вмиг иллюзия на стенах превратилась из дождевых потоков в крупные пушистые хлопья.

Они скапливались в сугробы, и вокруг разнесся знакомый хруст ботинок по свежему покрову. Мои волосы зашевелились от прохладного призрачного ветерка, завыла снежная буря и затрещали ветки.

Впервые за много месяцев мои плечи расслабились.

Я тяжело вздохнула и закрыла глаза, растворяясь в пространстве и времени, пока не оказалась на вершине вечнозеленого дерева. Было в этом парящем над миром состоянии что-то освобождающее. Что-то, похожее на дом. Лесные твари стрекотали. Холод впивался в кости, а снег кружил вокруг.

Нет ничего более умиротворяющего заснеженного леса. В нем одновременно таилась дикая угроза и утешение.

Чистый кайф от ощущения себя живой.

Безмятежность — это не отсутствие конфликта. Это тишина внутри хаоса. Теплая мозолистая рука коснулась моей руки, резко выдергивая обратно в реальность.

Слишком соблазнительно уйти с головой в прошлое. Забыть весь этот пиздец и утонуть в грезах о морозном лесе.

Дик преследовал меня среди тех же самых деревьев. И тем не менее они стали моим ментальным убежищем.

— Тебе нравится? — тихо спросил Ксеркс.