Мне не привыкать к насилию, но это не значит, что оно мне нравилось. И не значит, что это нормально.

На чистом инстинкте я вскинула ногу и врезала пяткой ему под колено. Раздался громкий хруст, когда его ноги подкосились. Вода продолжала хлестать по его одежде, но Ксеркс не шевелился, тупо уставившись стеклянным взглядом в стену.

От него разило резкой, жженой корицей, глаза расфокусировались.

Его больше не было со мной.

Сердце защемило, а альфа-инстинкты орали во всю глотку, требуя его утешить.

Ксеркс был омегой, и ему было больно. Мне захотелось укутать его в пуховое одеяло на той самой мягкой кровати и гладить по спине, пока он не успокоится.

— Я не со зла, — хрипло и неловко шепнула я.

Это ведь была просто шутка. Тупой подкол.

Голова Ксеркса безвольно повисла, плечи ссутулились, словно он пытался съежиться и исчезнуть. Он даже не подал вида, что услышал меня.

Я медленно протянула к нему дрожащую руку, чтобы успокоить. И замерла.

Он только что впечатал кулак в сантиметре от моего лица. В мои обязанности не входит никого спасать. Я сама еле держалась за рассудок. Из последних сил я подпрыгнула и ударила ладонью по кнопке над головой. Душ отключился.

Я схватила два пушистых полотенца и аккуратно набросила одно на плечи Ксеркса. Он не шелохнулся, продолжая стоять на коленях на холодном полу с поникшей головой.

Грянул гром.

Вспышки желтого света осветили в темноте остекленевшие фиолетовые глаза и плотно сжатую челюсть.

Ксеркс был далеко.

— Все будет хорошо, — неловко пробормотала я, кутаясь в собственное полотенце.

Затем, бросив на него последний взгляд, кое-как проковыляла из его гнезда обратно в свою комнату. Ноги дрожали, а в голове на повторе крутился звук трескающегося мрамора.

Все это было чересчур.

Шатаясь, я брела по коридору. А когда наконец добралась до спальни, Аран испуганно вскочила на постели.

— Все в порядке? — прищурившись, спросила она.

В порядке.

Опять это ебучее слово.

«Все будет хорошо» — самая частая ложь на свете.

Я прислонилась к стене и тяжело вздохнула.

— Нет.

Аран яростно почесала спину.

— Да никогда не бывает в порядке. Хватит уже удивляться.

Я согласно кивнула, едва наскребя сил, чтобы вытащить из шкафа чистую одежду. Мне было жаль того искалеченного Ксеркса, но грудь горела от чистой, незамутненной ярости.

На долю секунды, когда его кулак врезался в стену рядом со мной, мне показалось, будто ремень Дика снова рассекает мою кожу.

Теплая кровь брызнула на пол.

Самое страшное — не сам процесс. Самое страшное наступает потом. Адреналин помогает вывезти момент, а когда отпускает, боль становится невыносимой.

Шок сменяется цунами невыразимой боли. Я рухнула на кровать, совершенно опустошенная.

Кошмары не заставили себя ждать.

 

ГЛАВА 12: СЭДИ

 

ЗАБЛУДШИЕ ОМЕГИ

 

Одетая в огромную толстовку и мягкие леггинсы, я расчесывала свои длинные волосы. Серый утренний свет едва освещал комнату, и единственным звуком был глухой стук дождя. В огромном антикварном зеркале было видно, что мои красноватые пряди в белых волосах постепенно вымывались в розовый. Они напоминали мне старые пятна крови.

Я вздрогнула.

Кожа вокруг глаз все еще была в синяках.

В голове зарождалась тупая головная боль, когда я заталкивала недавние воспоминания обратно в темный чулан, куда прятала вообще все хуевое, что происходило в моей жизни.

Бывают здоровые механизмы адаптации, а бывает попытка вычеркнуть само свое существование. При таком раскладе я уже не знала, каково это — не хотеть все забыть. Суставы ныли от пыток, а голова раскалывалась под тяжестью того, как я старательно раскладывала все по полочкам.

В дверь постучали, и Аран сонно заворчала. Спать с ней оказалось на удивление здорово.

Ну, вроде как.

Среди ночи мы обе проснулись от кошмаров и целый час утешали друг друга, жалуясь на то, как тяжела наша жизнь. Затем, вдоволь перемыв всем кости и на обижавшись на все и вся, мы снова вырубились.

Жутко терапевтично.

Лучшим было то, что, поскольку ни одна из нас не была сложена как мамонт (в отличие от парней), мы развалились с полным комфортом.

Единственный конфуз случился вскоре после того, как мы заснули снова: Аран спросонья обняла меня, пытаясь прижаться. Когда я попыталась ее отпихнуть, возникла короткая потасовка, в ходе которой Аран, еще пребывая во сне, взяла меня в «удушающий» одной рукой, а другой попыталась задушить подушкой. Я вслепую врезала ей в трахею, пока она не отпустила меня и не отлетела назад с воплем завизжав.

Сначала я запаниковала, что навредила ей. Затем я сообразила, что она извивается на кровати и орет из-за спины, а не из-за горла.

Я сделала то, что всегда помогало мне раньше.