Джакс заломил руки Хантера за спину.

Теневая змейка соскользнула с его шеи обратно на кожу Кобры, и конвульсии от боли прекратились.

Лишившись половины зубов и с размозженным лицом, Хантер едва ворочал языком:

— Как эта шлюха посмела дотронуться до меня. Как вы смеете распускать руки…

Кобра прошипел:

— Ты что, посмел назвать ее шлюхой? — он всадил кулак в кровавое месиво лица Хантера с такой силой, что я удивилась, как у ублюдка голову не оторвало. — Ты тронул моего котенка, — тихо произнес Кобра. — Ты причинил боль тому, что принадлежит мне.

Ксеркс щелчком выбросил лезвие своего ножа.

— Вам это с рук не сойдет. — кожа Хантера пошла волнами, он начал обращаться.

— Отставить обращение! — рявкнул Джакс альфа-голосом, и мощь в его звуке превосходила все, что мне доводилось слышать раньше.

Стены пошли рябью от его окрика.

На долю секунды Хантер замер.

Ксеркс не стал раздумывать. Он полоснул ножом по животу Хантера сверху донизу, от горла до пупка.

Кобра запустил руки в распоротую кожу и вцепился во внутренности Хантера.

— Ты посмел пытаться взять ее силой, — прорычал он. — Такие свиньи, как ты, не имеют права жить, — он вытягивал его кишки с нечеловеческой скоростью.

Хантер заорал.

Кобра выпотрошил его.

Джакс удерживал бьющегося в конвульсиях альфу с ледяным выражением на лице. Они были безжалостны.

Ксеркс поднял пистолет с пола и щелкнул предохранителем.

Джакс отпустил Хантера, и тот рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь удержать вываливающиеся наружу органы, которые Кобра продолжал выдирать из тела. Омега подошел к своим связанным. Ярость исходила от каждого из них осязаемыми волнами.

Раздался громкий хлопок.

Ксеркс опустил дымящийся пистолет.

Тело Хантера завалилось набок, а посередине лба зияла светящаяся синевой дыра.

Кобра продолжал ковыряться во внутренностях, его бледные руки были по локоть в крови, пока он кромсал труп альфы. Его глаза безумно расширились, и он работал в полной тишине.

— Он мертв, — прошептал Джакс, обнимая Кобру. — Он мертв.

Внезапно Кобра замер и повернул голову. Он уставился на мои окровавленные руки, переводя взгляд на Ашера, который прижимал меня к себе и шептал успокаивающие слова.

Кобра пересек комнату и протянул руку к моему лицу, но тут же отдернул ее, заметив капающие с пальцев ошметки плоти.

— Котенок, — сорванным голосом выдохнул он. — Это моя вина.

Я стряхнула с себя оцепенение. Ситуация была слегка травмирующей и при этом чертовски умиротворяющей: наблюдать, как твоему обидчику вырывают кишки и пускают пулю в лоб после того, как ты превратила его лицо в кровавое пюре.

Бесплатная психотерапия.

Джакс зарычал и провел ладонями по лицу.

— Блядь, это наша вина.

— Каким образом? — ошарашенно спросила я.

Джакс тяжело вздохнул.

— После второго испытания, когда вы с Ксерксом… — он неопределенно взмахнул рукой, словно не зная, как назвать наш дикий секс-забег. — Мы пошли в клуб и прижали Хантера к стенке. Мы знатно его отделали и пригрозили убить, если он еще хоть раз к тебе приблизится.

Кобра оскалился:

— Я не соврал.

Ашер тяжело вздохнул, выглядя донельзя измотанным последними событиями.

— Мы также поговорили с Клариссой и объяснили, что сами ввели ее в заблуждение, и что у нас никогда не было к ней никаких чувств. Мы были тупицами, пытавшимися задеть тебя после того, как решили, будто ты нас отвергла.

Кобра вытер кровавые ошметки о кожу на штанах и бросил:

— Я хотел отметелить ее за то, что она врала и лапала тебя. Я до сих пор считаю, что стоило это сделать.

— Мы сами виноваты, что подавали ей надежды, и ты это прекрасно знаешь, — огрызнулся Ашер.

Если бы я не чувствовала себя хуже некуда, я бы, наверное, удивилась тому, что Ашер, некогда называвший всех баб шлюхами, признал проблемой себя, а не Клариссу.

Однако, поскольку мой стресс зашкаливал, впечатляться мужиком, сделавшим хоть капельку адекватного минимума, мне не хотелось.

— Так… — я хлопнула в ладоши и указала на мертвого альфу у наших ног. — …что нам теперь делать? По-моему, за убийство других альф вообще-то полагается статья.

Джакс ответил:

— Правило двести третье. Смертная казнь.

— Зато правило девяносто четвертое гласит, что наказание за сексуальное насилие над любым перевертышем — смерть и потрошение, — возразил Кобра. — У нас были все права.

Я прищурилась, глядя на труп.

— Звучит как-то слишком просто. Надо сжечь его и смыть пепел в унитаз.

Ашер хохотнул, и этот звук совершенно неуместно прозвучал среди трупов и крови.

— Ты явно никогда раньше не избавлялась от трупов.

— А ты типа избавлялся?

Внезапно Ашер смутился и потер затылок. Он избегал смотреть мне в глаза.

— О боже мой, скольких ты убил, Ашер?