Мозолистые, татуированные пальцы переплелись с моими. Ашер перегнулся через подлокотник дивана, сжимая мою руку, а его янтарные глаза горели абсолютной искренностью:

— Мне тоже, принцесса.

Его открытость заставила меня тоже снять бронежилет.

Голос сорвался на хрип:

— Мне до сих пор страшно, но… блядь, я жалею только о том, что мне так и не разрешили нормально войти в вашу стаю.

В комнате было слышно лишь то, как потрескивают поленья.

Тишина давила на уши.

Ашер сжал мою руку крепче:

— Я каждый день чувствую себя последней сукой из-за того, что сдал всех королеве фейри. Все из-за меня. Теперь еще и Аран расклеивается по швам, а мы даже не можем нормально быть с тобой, не рискуя твоей жизнью. Я все вечно порчу.

Я сжала его ладонь в ответ, лихорадочно подбирая слова.

— Зато я бы не стал вашим омегой, — тихо раздался голос Ксеркса из темного угла комнаты. — И продолжал бы прятаться от самого себя по указке безумной суки.

Ашер посмотрел на Ксеркса так, будто с его плеч свалилась тонна камней.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Секреты рождали новые секреты, словно им было одиноко поодиночке.

Джакс нарушил тишину:

— Я каждый день ссусь от мысли, что не смогу защитить девчонок и всех вас. Я столько лет был один, а теперь у меня слишком много тех, что я могу потерять. Кажется, я просто жду, пока у меня все отнимут. И теперь, когда у меня появились реальные причины драться, я чувствую себя не таким сильным, как думал.

Полено в камине громко стрельнуло искрой.

Хрустальная люстра над головой звякнула. Девчонки снова пронеслись по коридору, раскачивая ее из стороны в сторону. Их смех доносился как будто из другого мира.

— Знаю, что временами я конченый ублюдок и с башкой у меня беда, — мягко произнес Кобра, глядя прямо на меня.

Воспоминания о том, каким он бывал невыносимо нежным, а потом столь же жестоким, пронеслись между нами искрящимся проводом.

Я виновато улыбнулась ему и чуть пожала плечами. Взглядом я говорила ему: я понимаю, ты не оборачиваешься в зверя, потому что ты сам и есть зверь.

Я все понимаю.

Да, его поведение временами выходило за все рамки, но кто я такая, чтобы его судить, если сама половину времени веду себя как ходячая катастрофа?

Хотела ли я, чтобы Кобра был простым, милым парнем из любовных романов, начитанных в подростковом возрасте?

Да.

Понимала ли я, что он никогда не станет нормальным и продолжит выносить мне мозг своими эмоциональными качелями до конца дней моих?

Тоже да.

Его изумрудные глаза потемнели от понимания.

Долгая пауза затянулась, пока Кобра судорожно втягивал воздух, будто мое молчаливое принятие придало ему сил.

— Я не всегда был в этих драгоценностях, — тихо начал он. — Я вообще не помню ничего до того, как меня забрала королева фейри. Но в детстве у меня всегда была живая черная змея на шее. Точно такая же, какая украшает шею Дона.

Люстра качнулась резче, кристаллы загремели сильнее.

Кобра вцепился в подлокотник дивана:

— Королева никогда не скрывала, что меня украли. Она говорила, что ее ищейки выкрали меня по наводке. У них были сведения, что когда меня родят, я стану альфа-перевертышем. А поскольку полукровки-воины пользовались диким спросом, она решила вырастить гладиатора-зверя.

Он глубоко вздохнул:

— Она думал, что моя змея — просто тупой питомец. Поэтому она поджигала ее, резала, калечила на моих глазах, чтобы заставить меня подчиняться. Даже не догадываясь, что пытает меня самого.

Кофе обжег мне язык.

— Она не прекращала ее мучить, а я был такой мелкий и напуганный. Однажды она приказала мне зарезать другого ребенка во время тренировки, но я отказался. В то время я ненавидел насилие. Я уже пару раз терял контроль над змеей, это было ужасно. Я панически боялся кому-то навредить.

Его передернуло.

— Тогда она отрезала кончик хвоста у моей змеи, чтобы сломать меня, — голос Кобры изменился, он будто провалился обратно в тот кошмар. — Мне было всего восемь, и мне казалось, что я умираю от боли.

Поленья снова треснули.

— Едва живой, я все-таки проткнул сердце того ребенка. Он умер прямо на моих глазах, пока меня рвало на полу и я чувствовал, как моя змея истекает кровью вместе со мной.

Мои пальцы задрожали, горячая жидкость пролилась на руку.

— Королева с триумфом тогда сразу ушла. Она получила результат и плевать хотела на мою судьбу. Но какой-то солдат подобрал меня, отнес в пустую каморку, бросил окровавленную змею мне на грудь и влил в глотку какое-то светящееся зелье, сказав, что это единственное, что спасет меня от гибели.

Он зябко повел плечами:

— Я умолял забрать меня от королевы, но он ответил, что я должен остаться в этом мире и научиться выживать. Потому что на кону стояло кое-что покрупнее.

Я прикусила язык до крови.