— Да, именно. Выселение семьи с ребёнком – процедура сложная, особенно если жильцы отказываются добровольно освободить квартиру. Суды обычно на стороне таких семей. Однако есть несколько вариантов решения вопроса.

— И что мы можем сделать? — голос звучит хрипло от напряжения.

Антон Петрович поправляет галстук и спокойно продолжает:

— Во-первых, можем попробовать официально уведомить жильцов о необходимости освободить жильё в кратчайшие сроки. Это стандартная процедура, но если они её проигнорируют, то придётся подавать иск в суд, и дело затянется на несколько месяцев.

— Несколько месяцев?! — я чувствую, как паника начинает душить. — У меня нет столько времени. Квартиру нужно продать как можно быстрее. Маме предстоит операция.

Адвокат смотрит на меня с сочувствием.

— Понимаю, Богдана Дмитриевна, поэтому есть ещё один вариант. Попробовать договориться с жильцами напрямую, возможно, даже предложить небольшую компенсацию, чтобы ускорить процесс.

— Вы серьёзно? — не выдерживаю я, — они уже несколько месяцев не платят! Я должна ещё и доплачивать, чтобы они съехали?

— Это звучит несправедливо, согласен. Но зачастую это самый быстрый и эффективный способ решить проблему, не втягивая судебную систему.

Закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки. Тревога не отпускает, и я снова ловлю себя на мысли, что должна срочно уйти отсюда.

— Давайте так, — говорю решительно, собирая сумку и поднимаясь, — вы отправите официальное уведомление, а я попытаюсь поговорить с ними лично. Если не получится…

— Тогда будем действовать через суд, — заключает адвокат,. — Я отправлю уведомление уже завтра утром.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

— Вы будете что-то заказывать?

Он смотрит на меня поверх очков, я только сейчас замечаю, что возле нас остановился официант.

— Нет, спасибо. У меня сегодня ещё есть важные дела, я пойду.

Поднимаюсь с кресла и направляюсь к выходу. Сердце бешено стучит, тревога буквально накрывает с головой. Внутренний голос отчаянно твердит, что мне нужно убираться отсюда как можно скорее. Я ускоряю шаг, стараясь не смотреть по сторонам и не привлекать к себе лишнего внимания.

Мне не нужны проблемы. Их и так у меня столько, что с лихвой хватит на десятерых. Новые мне точно ни к чему.

Но буквально в следующую секунду я врезаюсь во что-то твёрдое и чуть не отлетаю назад от неожиданности. Знакомый запах мгновенно наполняет лёгкие, и сердце замирает в груди.

Рамиль.

Его ладонь уверенно ложится на мою спину, удерживая меня на месте. Я вздрагиваю, чувствуя, как от его прикосновения по коже разбегаются болезненные ожоги, хотя его рука едва касается меня. Мгновение – и всё моё тело вспыхивает от его близости. Меня охватывает паника, смешанная с какой-то болезненной, почти истеричной дрожью.

Я медленно поднимаю взгляд, встречая его тёмные, пронзительные глаза, от которых по позвоночнику пробегает волна холода.

— Богдана, — произносит он низко, хрипло, с нотками скрытой угрозы, и я понимаю, что лучше бы упала. Лучше бы провалилась сквозь землю, лишь бы не чувствовать, как его пальцы почти обжигают мне кожу сквозь ткань одежды.

— Рамиль, — шепчу в ответ, пытаясь вложить в голос равнодушие и спокойствие, хотя внутри всё буквально кричит об опасности и страхе.

— А ты всё продолжаешь искать неприятности, — произносит он тихо, наклоняясь чуть ближе. Его дыхание обжигает мою щёку. — Ещё немного и я поверю, что ты сама ищешь встречи.

Я напрягаюсь. Потому что тон его голоса... Его поза. Меня смущает всё до дрожи в коленях. Я слишком хорошо знаю эти вибрирующие нотки в его голосе. Понимаю, что Рамиль спокоен только внешне, а внутри уже бушует настоящий ураган. Он словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

А я... я для него красная тряпка, вечный раздражитель, от которого он никак не может избавиться. Будь моя воля — мы бы больше никогда не пересекались. Никогда. Это точно в моих интересах. Держаться от него как можно дальше. Не нарываться. Не давать повода.

Но повода уже и не нужно, правда? Потому что сам факт моего существования для него — уже повод. Он ненавидит меня, я это знаю.

Я судорожно вздыхаю, сердце сжимается от страха. Если он узнает о девочках... Я даже боюсь представить его реакцию. Ведь я родила. Пока он гнил за решёткой, обвиняя меня во всех грехах мира.

10. Глава 8. 

— Я не должна отчитываться, что здесь делала. Я спешу, пропусти, пожалуйста.

Мой голос слегка подрагивает, но я старательно сдерживаю эмоции. Сердце колотится так сильно, что я едва могу сосредоточиться. Смотрю прямо в его чёрные глаза, чувствуя, как от них веет ледяной угрозой.

Возможно, стоило бы попытаться обсудить, как нам минимизировать наши встречи, чтобы перестать триггерить друг друга, но я быстро отбрасываю эту мысль. Потому что это Рамиль.

Я слишком хорошо помню, что в его мире слова и адекватные разговоры не имеют никакого веса. Там, где я пытаюсь строить диалог, он начинает угрожать, запугивать, давить так, что становится трудно дышать.