— И далеко спешишь, Богдана? — Он растягивает моё имя, словно играя с буквами, пропитывая каждым звуком угрозы. В его голосе слышится плохо скрытое издевательство, от которого моё тело покрывается корочкой льда.

Страшно ли мне? До чёртиков. Потому что передо мной человек, которого невозможно предугадать. Человек, который легко отнимает жизни, не чувствуя при этом ни сожаления, ни эмпатии. Человек, чья тьма поглотит меня, если я не буду осторожна.

Его рука напрягается на моей спине сильнее. Такое ощущение, что ожогов становится больше. Они огромные, ужасные. От боли сложно дышать.

— Домой, — едва слышно выдыхаю я, пытаюсь сделать шаг в сторону и надеясь, что он позволит мне пройти.

Но Рамиль лишь усмехается, ещё сильнее вбивая в себя.

— Не торопись, милаха. Нам с тобой есть что обсудить.

От его слов по позвоночнику пробегает волна ужаса, и я замираю, словно кролик перед удавом.

"Милаха" звучит так, будто это привет из прошлой жизни. Задевает по нервам сильнее, чем все его угрозы до этого.

Колени подкашиваются. Внутри что-то больно скручивается. Господи, если ты есть, тебе не кажется, что я и так очень много заплатила за всё, что было?

— Нам нечего обсуждать, Рамиль.

Выдаю в ответ. Я не хочу ничего обсуждать. Нам нечего. Не стоит ворошить то, что поросло. Никому от этого лучше не станет.

— Ошибаешься, — его пальцы теперь сжимают мою руку. Я пытаюсь вырваться, но он гораздо сильнее. Конечно, он побеждает.

Оглядываюсь вокруг, и сердце болезненно сжимается. Люди проходят мимо, отводят взгляды, делают вид, что не замечают. Всё, как прежде. Никто не вмешается, особенно когда дело касается Бешеного.

Его все боятся, как и раньше. Хотя... вправе ли я судить? Если сама боюсь его до замирающего сердца?

Мы оказываемся на улице, и я с отчаянием хватаю воздух ртом, пытаясь придумать хоть что-то. В голове хаотично мечутся мысли. Паника нарастает с каждой секундой.

— Рамиль, отпусти меня, — произношу с надрывом.

— Смотри, какая разговорчивая, — он цедит сквозь зубы, и в голосе звучит чистая злоба. — А пять лет назад так резво не базарила.

— Рамиль, отпусти меня! — повышаю голос, стараясь упереться ногами в асфальт. Я знаю, что если он меня увезёт, ничего хорошего не будет. Всё закончится катастрофой. А мне нельзя. Мне нужно вернуться домой. Мне нужно прочитать сказку своим дочерям. Уложить их спать. И я точно не готова отдать это время Рамилю. Это раньше он был моей вселенной. После розовые очки разбились. Он же и сбросил их с меня.

Его прикосновения оставляют на коже раны. Да, пускай их не видно, но я чувствую. Очень хорошо всё чувствую.

— А с хуя ли мне тебя отпускать? — резко останавливается и поворачивается ко мне.

Не успеваю среагировать, и на скорости буквально влетаю в него. Он крепко прижимает меня к себе ладонью, так близко, что я чувствую каждую каплю его ярости, ненависти и какой-то болезненной одержимости. Его дыхание горячее и тяжёлое, взгляд буквально вгрызается в меня, обжигает до дрожи в коленях.

Собираю всю свою волю в кулак. Я должна что-то сделать. Немедленно.

— Потому что ты не хочешь проблем, — говорю с надрывом и отчаянно смотрю ему в глаза. — Ты не просто так не трогал меня всё это время. И меня ждут дома. Мне есть к кому спешить, а тратить моё время на тебя я не хочу. Слышишь меня? Я. НЕ. ХОЧУ.

— Ждут дома? — скалится зло, отчего меня передёргивает. Не стоило так с ним разговаривать? Но это хотя бы приводит его в чувства.

— Да, — выдыхаю, — меня ждут, Рамиль. Если тебя нет, мне правда очень жаль. Но я умею оставлять прошлое в прошлом.

11. Глава 9.  Бешеный

В глаза сучьи смотрю, и меня буквально выворачивает изнутри. Херачит по нервам так, будто я опять этим дерьмом обдолбался.

Как она одна, одна-единственная, может так действовать на меня? Сколько баб крутится рядом. Бери любую. Но только эта действует как самая ебанутая наркота. Раз подсел – и хер слезешь.

Рот открывает, голос дрожит, базарит, что кто-то её ждёт. Каждое её слово только сильнее провоцирует то, что не поддаётся никакому контролю. Сука!

— Мне правда очень жаль и…

— Мне твоя жалость до одного места, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как ярость клокочет в груди.

— Рамиль, я не хочу ворошить прошлое, — она судорожно пытается донести до меня мысль. — Я приехала сюда не из-за тебя. У меня свои дела, и как только я их решу…

— Охуенно, да, милаха? — резко перебиваю её, наклоняясь ближе, так, что чувствую, как она вздрагивает от моего дыхания. — Оставим всё в прошлом? Два года моей просранной жизни оставим, сука, в прошлом? То, что ты оказалась сукой, тоже забудем?

Её передёргивает, и я с каким-то мрачным удовлетворением замечаю, как в глазах вспыхивает страх. Вот оно, то самое чувство, которого я так ждал, хотел увидеть все эти годы.