На кухню я шла с опаской, моя внутренняя неуверенность возросла стократ. Вот что я буду делать, чем тут вообще женщины занимаются? Нет, убирать и мыть я умела, и довольно хорошо, но вот все остальное… Я же ничего не знала о жизни в таких вот крепостях. Да что там, положа руку на сердце, я не знала, как в простых-то домах живут. Так что пробиралась на кухню я с замиранием сердца. На мое удивление, там было пусто. Вообще никого. Может, я где-то ошиблась, может, не сюда мне идти надо было? Нервно поправив свою форму, висящую на плечах, я озиралась по сторонам.

— А, новенькая, рано ты, это хорошо. Сонь тут не любят.

Это была та самая Каира, что вчера выдала мне одежду. Женщина средних лет с открытым заурядным лицом. Собранные в пучок на затылке волосы, чистое платье с белоснежным фартуком. Она располагала к себе, несмотря на видимую строгость.

— Гласа сказала, что не говоришь ты.

Я закивала головой.

— Это не беда, а может, грамоте обучена?

Вот теперь я кивала с энтузиазмом.

— Это замечательно. Подожди-ка, сейчас я что-нибудь придумаю.

Наверное, стоило признаться, что я все же не немая, но горло так болело, что каждое слово давалось мне со слезами на глазах. Лучше пока помолчу, а потом сознаюсь, что я не совсем немая, просто вынуждена молчать. Женщина тем временем покрутилась на месте, поковырялась по полкам, и спустя пару минут передо мной лежала темная тонкая разделочная доска, ветошь и кусочек мела, непонятно что тут делающего.

— Вот теперь определимся с тобой. Я задаю вопросы, ты пишешь ответ, поняла?

Я тут же написала на доске емкое: «Да».

— Замечательно. Звать тебя как?

«Ниори», — я решила оставить имя, которым наградила меня Селестина, называть истинное, данное мне при посвящении в храме, я не видела смысла.

— Так, раньше работала поваром, швеей, прачкой или уборщицей?

Подумав пару секунд, честно написала, что только уборщицей.

— Готовить умеешь, шить, стирать?

На доске вывела постыдное: «Нет».

Женщина, подперев щеку, оценивающе на меня смотрела. А мне с каждой минутой ее молчания становилось не по себе. Вот сейчас выгонит меня, и все.

— Это даже хорошо, что честно ответила, значит, будешь учиться. Даже если замуж быстро выскочишь, а ты долго осаду наших хлопцев не выдержишь, все одно работать будешь. Чего дома сидеть, кровать охранять. Наши, бывает, и неделю стоят то на стене, то в карауле. А бывает, и на границе с соседними варданами неделями пропадают, особенно если конфликт какой. Я мужа своего уж дня три не видела, а дома скукота. Тут же за заботами и разговорами время быстрее бежит, и о разлуке только вечерами и вспоминаю. Значит, сегодня со мной на кухне будешь, буду учить тебя самому простому.

Каира поднялась и вышла из-за стола, подойдя к доске, висящей над разделочным столом, что-то там изучая.

— Сегодня сделаем вареный картофель с печеной олениной на обед и похлебку пшеничную с овощами тушеными на ужин. Вот тебе и первое задание: почистишь пару ведер картофеля. Посмотрим, что ты можешь и как быстро учишься.

Я с опаской покосилась на два внушительных ведра с грязными круглыми овощами под столом. Ох, ты ж, мне же это за неделю не перечистить. Пока разглядывала свою предстоящую работу в ведрах, на кухню вошли еще четыре женщины. И началась суета. Они что-то быстро резали и складывали в большие глубокие тарелки. На печи уже стояла раскаленная большая сковорода, на которой скворчала яичница. Буквально за минуты на подносах появился завтрак — яичница с салатом из овощей. Туда же добавили внушительные кружки с каким-то отваром, и все это быстро унесли, при этом каждая женщина несла сразу два подноса, по одному в каждой руке.

— Это завтрак для вардов наших. Ты про них что знаешь?

Я пожала плечами и, подумав, написала: «Моя подруга Селестина с гером Обертоном, он ей браслет надел». Потом, подумав, добавила: «Больше ничего не знаю».

— Это тоже хорошо, много тут россказней про хозяев наших. Вардов всего трое — это единоутробные братья Сай и Итан, их брат по отцу Вульфрик. Ну, а геров и того меньше, всего двое — гер Обертон, кровный брат вард Вульфрика, и гер Каил, кровник варда Итана и варда Сая, братья по матери они. Оба наши гера чистокровные Иные. Варды же полукровки, а уж какой там крови больше, никому не известно. Не любят они силой своей красоваться. Суровые у нас хозяева, но справедливые. За мелкие провинности наказывают, конечно, но без жестокости. А что до подруги твоей, так и не жди ее раньше, чем через пару недель. Гер Обертон крутого нрава, хоть и не скажешь по нему сразу. Не выпустит он суженую свою так скоро тут разгуливать. Пока кровь его в ней не закрепится, под замком сидеть будет.

Я растерялась от таких новостей. Ведь я ждала Селестину и думала, что вместе мы будем. А получается, я одна буду обживаться. Неуверенность снова змеей скользнула внутри. Без моей защитницы будет худо. Пока изводила себя сомнениями, Каира пошла к плите. Снова водрузив на нее сковороду, принялась жарить следующую партию яиц.