От таких слов я вспыхнула как мак, лицо горело от его откровенных слов. Это что, получается, меня тут каждый любовницей сделать сможет, если Селестина не защитит? Ох, мамочка моя. Я с чемоданом рванула вслед за гером. Вот ни на шаг от них не отстану. И вообще, я тень Селестины и никак иначе.

Обернувшись, я встретилась с пристальным взглядом варда Вульфрика. Он не сводил с меня глаз, в которых горел яркий красный огонек.

«Еще увидимся, сладкая», — прочла я невероятную фразу по его губам. И это никак не могло мне привидеться.

Внутри дом оказался просто огромным. Просторный холл вмещал в себя несколько мягких диванов, стоящих вокруг низкого столика на кованых железных ножках. За ними размещались кресла с высокими спинками. Они были повернуты к огромному камину, в котором при желании можно было зажарить целого быка. Это же сколько дров-то нужно, чтобы протопить такой? Правда, сейчас он не был зажжен, и все же размеры поражали. С двух сторон камина располагались довольно крутые лестницы, ведущие на второй этаж. А под ними проходы, прикрытые светлыми деревянными дверями.

— Гласа, — негромко позвал гер, и тут же из-за двери под правой лестницей выскользнула женщина с острым, неприятным, каким-то лисьим лицом, — устрой девочку и подбери ей обязанности.

Появившаяся вия зло зыркнула в мою сторону и тут же растеклась в сладкой улыбке, от которой лично у меня свело зубы.

— Всенепременно, гер, как вы желаете.

Но военачальник ее уже не слышал. Развернувшись, он скрылся в правом крыле, унося на руках Селестину, которая, морщась, изучала эту самую Гласу, похоже, не мне одной она пришлась не по душе.

— Ну, чего встала, девка? Пошли, найдем для тебя чулан поприличнее, — высокомерно бросила в мою сторону Гласа. — Что вы все претесь сюда?! Каждая в постель к варду прыгнуть готова.

Глава 10

Обещанным чуланом оказалась небольшая комната с минимальным набором мебели. В углу стояла узкая кровать, застеленная, о чудо, аж тремя одеялами. У противоположной стены разместился двустворчатый, простенький, даже грубоватый шкаф с покосившимися дверками. Но все это были мелочи. Главным достоинством моих апартаментов являлось большое окно с широким подоконником. Под ним стоял небольшой столик с придвинутым стулом.

Вид из окна открывался чудесный.

Со второго этажа как на ладони был виден небольшой скверик, где шумно играли в снежки дети. Налюбовавшись красотами за окном, я продолжила осмотр. Оказалось, что и удобства у меня были индивидуальными. В небольшой узкой комнатке нашелся глиняный унитаз, около которого стояло полное воды ведро. Чуть дальше, на узкой деревянной скамейке, навалены пара тазов, ковшик и какой-то кувшин с отбитой ручкой. Над всем этим безобразием была натянута веревка, видимо, для сушки белья.

— Мыться раз в неделю в бане, с остальными ходить будешь. — Гласа презрительно морщила свой острый нос. — Ждать тебя никто не станет.

Покрутившись еще немного, она направилась на выход. Но у самой двери внезапно остановилась и обернулась.

— Все, обживайся, чтобы порядок тут был. Увижу, что мужиков сюда таскаешь, выгоню тебя в казармы, там будешь стелиться под них. Бордель мне тут не нужен. — От такого заявления я на мгновение опешила, а эта противная женщина продолжала поливать меня грязью. — И еще, замечу, что за парнями бегаешь, вместо того чтобы работать, вылетишь с места в два счета. Много вас тут было, девок загульных, чего вообще сюда приперлась? Сразу бы и шла в казарму, им там шлюх всегда не хватает.

От такой тирады мне стало не по себе. Да как она вообще может так разговаривать с незнакомым человеком? Вся из себя напыщенная. А лицо противное и мерзкое.

Но, похоже, Гласа еще не все мне сказала, потому как продолжала нагло стоять в проеме и упирать руки в бока.

— Звать тебя как?

Я покачала головой и указала на губы. Лишние даже пару минут с ней рядом находиться не хотелось, а уж чтобы заговорить с такой…

— Что ты мне тут тычешь? Имя спрашиваю.

Я снова покачала головой и жестом продемонстрировала, что говорить не могу.

— Немая, что ли? — Ее лисья рожа растянулась в счастливой улыбке.

Вот есть же люди, которые просто счастливы, когда у других какие-то несчастья или проблемы. Вот эта самая женщина, что сейчас стояла передо мной, была определенно из таких. До нее наконец-то дошло, на что ей указывают, и от понимания моей неполноценности ее настроение стремительно ползло вверх.

— Еще и ущербная, — как-то слишком счастливо выдохнула она. — Где только подобрали, из какой канавы выудили.

Ну и гадкая баба, желчь так и льется, а перед гером была вся такая доброжелательная. Видимо, мое презрение отразилось на лице, потому что эта мерзкая Гласа поджала губы, но комментировать мое к ней отношение не стала. Крутанувшись, она почти вышла из комнаты. Но, напоследок окатив меня еще раз презрительно-высокомерным взглядом, пробубнила нехотя: