Как и обещал военачальник, ближе к вечеру с неба стал сыпаться мелкий снег. Для меня это было маленькое чудо. Высунув руку из-под одеяла, я ловила снежинки и долго рассматривала их. Раньше я только читала о снегопадах, метелях и сугробах, сейчас же видела эту красоту наяву. Снег усиливался, и на землю оседали уже крупные хлопья, равномерно окутывая ее белым покрывалом. Это было красиво и холодно.

— Ты так радуешься, словно снега не видела.

Подняв голову, я встретилась взглядом с темными глазами гера.

— Сколько тебе лет, девочка?

Я не знала ответа на этот вопрос. Наверное, мне было около тридцати, может, меньше или больше. Поэтому я не ответила, а лишь неопределенно пожала плечами. Больше мужчина вопросов не задавал. Вдоволь насмотревшись на снегопад, я снова уснула. Ночь прошла незаметно, не было привала с костром и горячим ужином, о которых так часто пишут в приключенческих рассказах. Отряд даже в кромешной тьме упрямо продвигался вперед.

Наутро меня разбудила Селестина. Сунула мне в руку бутерброд с вяленым мясом и снова зарылась в свои одеяла. Настроения у нее не было. Она выглядела подавленной и утомленной. Даже улыбаться перестала, все время лежала и молчала. От постоянной тряски у нее все тело болело. Я ее прекрасно понимала.

Время тянулось нескончаемо. Выпавший за вчерашний день снег растаял, и теперь всюду были грязь и слякоть. Телега с чавканьем пробиралась вперед по размытой дороге, угрожая увязнуть в ней всеми четырьмя колесами. Гер Обертон старательно объезжал лужи и держался ближе к обочине. Но пару раз помахать лопатами мужчинам все-таки пришлось, откапывая нас из грязи.

Второй день пути оказался еще более унылым.

С неба нескончаемо моросил нудный мелкий дождик, навевая смертную тоску. Одеяла отсырели и уже не грели. У меня от лежания уже ноги затекли, колени крутило, и рану на спине дергало, словно кто-то тыкал в нее толстыми иглами. От холода, к тому же, зуб на зуб не попадал. Подруга мучилась не меньше моего, в голос постанывая. Гер, видя наше с Селестиной состояние, злился и подгонял лошадей.

К вечеру мужчины добрались до какого-то юрта. Отправив нас под присмотром пары воинов в таверну, покушать горяченького и погреться у камина, гер занялся повозкой. Отдав все наши одеяла, поменял их на сухие и теплые. Соорудил с местным плотником некое подобие навеса от дождя. И когда мы уже вышли из таверны с Селестиной и сопровождающими, мужчины проверяли оси колеса.

Еще спустя час сменили лошадей и вновь отправились в ночь.

— Селестина, — тихо позвала я подругу, она открыла глаза. — Расскажи что-нибудь.

— Что рассказать? — Подруга явно не желала вступать в диалог.

Я пожала плечами, стало как-то неудобно, что побеспокоила ее.

— Не знаю я, Ниори, что тебе рассказать, болит все, сил нет. — Она тяжело и протяжно вздохнула. — Спи, время позднее, еще наговоримся, как легче станет.

Мне же не спалось. Было как-то неспокойно на душе, страшно. Что меня ждет в этом Шорхате? Душа разрывалась от сомнений и тревог. Хотелось забиться под одеяла и не вылезать оттуда никогда.

А утром меня ждала сказка!!!

За ночь выпало много снега, и теперь он небольшими сугробами укрывал все вокруг. Словно мир отбелился. Даже веточки на деревьях стали белоснежными. Хотелось спрыгнуть с повозки и потрогать все вокруг.

Это было в стократ великолепнее того, что описывали в книгах. Волшебно. Мир стал белоснежным!

***

Утром третьего дня вдалеке показался город.

Для меня он стал полной неожиданностью. Не было никаких городских стен и дозорных башен, как на юге. Не наблюдалось вдалеке рвов и массивных ворот. Город абсолютно ничем не был защищен от нападения. Словно и не боялся тут никто врагов. Удивляли и дома жителей. Двухэтажные деревянные строения на высоком крепком фундаменте, похожие друг на друга, и даже крыши у всех были однотипного яркого красного цвета. Зачем такая броская расцветка черепицы? Для меня, южанки, все это было загадкой.

— Селестина, а почему у домов крыши такого цвета? — не удержавшись, поинтересовалась я.

— А почему ты задаешь постоянно такие странные вопросы? — вместо подруги ответил вопросом на вопрос гер Обертон.

Смутившись, я притихла и накинула на голову одеяло.

— В сильный снегопад, Ниори, дом заметает полностью, а из-под снега пришедшим на помощь куда проще заметить яркую крышу, чем простую деревянную. У нас крыша всегда была желтой. Мы с сестренкой ее каждую осень подкрашивали, — сделав вид, что не заметила выпада мужчины, доходчиво все разъяснила Селестина.

Какое-то время мы ехали по жилым кварталам. Рассматривая дома с низкими заборчиками, я постоянно выглядывала из повозки. По дорогам бегали дети. Женщины таскали воду с колодца. На лавочках о чем-то тарахтели старушки, провожая абсолютно всех зорким взглядом. Вроде город и город, но чувствовалась какая-то неправильность, чего-то не хватало.