— Я не древний, девочка, не путай. Я Иной, истинный Иной. И мне все равно, сколько магии плещется в твоей крови. А теперь честно, глядя мне в глаза, рассказываешь, что и где болит, хорошая моя. Иначе мы разбираем обоз и остаемся здесь все вместе. Подругу пожалей.

Селестина смутилась и опустила голову, смотря на свои сомкнутые на коленях руки.

— Ничего не болит, просто не отошла еще от… — Она умолкла, краска стыда залила ее лицо.

Глаза мужчины потемнели. В них появился какой-то зловещий красный огонек.

— От чего не отошла, Селестина?

Я поймала его взгляд и закачала головой, давая понять, что продолжать этот разговор не стоит. Он сощурился, и тут взгляд военачальника стал еще страшнее. Глаза вспыхнули яростным пламенем.

— Кого из вас осматривал целитель? — Этот вопрос гер Обертон адресовал четко мне, и я тихо подняла руку и указала на Селестину.

Похоже, военачальник предположил, что это меня изнасиловали разбойники. А теперь осознал свою ошибку. Осознал и проникся. Поднявшись, он осторожно усадил меня возле подруги и принялся сам стелить одеяла на лавку.

Потом крикнул:

— Симон, мне сюда еще с десяток одеял, две подушки! Потом тащишь Григора! Выполнять быстро. — Отдав четкий приказ кому-то, стоящему рядом с обозом, он повернулся ко мне. — С тобой что такое произошло? Отчего такая бледная и худенькая? У тебя рана открытая, я чувствую кровь. Почему Григор осматривал только одну женщину, если ранены обе?

Озвучивая вопросы, гер словно прожигал меня взглядом. Селестина, услышав его слова, все же поднялась.

— Не кричите на нее. Она совсем еще девочка.

Чувствуя себя неловко от расспросов, я схватила первое попавшееся одеяло и принялась стелить его поверх уже наваленных на скамью.

— Давай помогу. — Селестина неловко взяла одеяло из моих рук и тут же взлетела на противоположную от меня лавку.

Обертон расшаркиваться не стал. Просто усадил ее на постеленные одеяла. Да так ловко и быстро, что Селестина даже понять не успела, как переместилась в пространстве. Говорить ничего гер не стал, одного взгляда было достаточно, чтобы вся охота мне помогать у нее отпала. Да и я прекратила возню и притихла.

Через пару минут нам доставили подушки, и явился целитель, похожий на крепкого гнома.

— Осмотреть, — грубо гаркнул на него гер. — И объясни, почему ты не заметил, что вторая девочка ранена?

— Ее рана нанесена магическим оружием, — пролепетал целитель, — я тут ничем помочь не могу. Она излечится сама, просто нужно время. Девочка-то маг, и сильный.

— Да что ты говоришь, — раздраженно с издевкой произнес гер. — Раз маг, так и лечить не нужно, заживет как на собаке? Осматривай обеих!

Да, голос у военачальника был хорошо поставлен, пробирал до самих внутренностей. Целитель подскочил к Селестине и принялся ощупывать да опрашивать. Потом чего-то дал ей выпить. И кинулся ко мне. Бесцеремонно повернул на живот и задрал платье выше талии. От стыда и смущения не то что лицо покраснело — волосы порыжели, наверное.

— Ну?! — снова рыкнул военачальник на слишком бестактного целителя.

— Все в порядке, гер Обертон, — затараторил Григор, — рана затягивается. Она не свежая, но я бы сказал, смертельная. И это странно, непонятно, как девушка добралась до нас.

— Раз еще живая, то и рана смертельной быть не может, — вскипел гер, — не раздражай меня еще больше. Что со второй женщиной?

— Ходить вии еще рано, — быстренько отчитался целитель. — Надобно, чтобы все поджило внутри. Деток рожать сможет. А так ничего угрожающего жизни. Крови, конечно, много потеряла, вовремя ее девушка нашла. Проехали бы мимо, не жить ей. Чтобы после надругательства…

— Заткнись! — взревел Обертон. — Деликатнее будь!

Целитель вмиг побелел и проблеял:

— Чтобы окончательно все поджило, рекомендую дня два лежать и кушать плотно. Потом расхаживаться. Не нервничать, покой ей нужен.

— Свободен. — Взмахом головы Иной отпустил целителя. Повернувшись к Селестине, он долго ее рассматривал. Она же взгляд отводила, стыдно ей было.

— Я уже сказал, Селестина-кудряшка, начинай на меня заглядываться. И не надо меня смущаться. Ехать нам три дня. Будете со своей молчаливой подругой лежать, не вставая, и много кушать. Я сам сяду за возницу, если что не так, просто говорите мне.

После этого подруга была уложена удобно на гору одеял и укрыта сверху еще как минимум тремя. Гер Обертон еще немного посидел перед ней на коленях, поглаживая по вьющимся светлым волосам. Он словно решал для себя что-то. Потянувшись, поцеловал женщину в висок.

— Все, отдыхайте. — Он поднялся и неожиданно добро взглянул на меня. — Ты тоже, ребенок, укладывайся, вся худенькая, аж светишься. — Это было адресовано уже мне. — Чуть позже я вас покормлю.

После этих слов военачальник удалился, а мы с Селестиной смотрели друг на друга и молчали.

Глава 9

Практически весь первый день путешествия в Шорхат мы крепко спали, отогреваясь под толстыми одеялами. Будили нас только для того, чтобы заставить поесть и справить в кустиках нужду. При этом гер Обертон зорко следил, чтобы Селестина много не ходила и не утомлялась.