- Да,- вскочил герцог. – Я готов, куда надо идти.

- Покои Ее Светлости находятся в Западном Крыле, короткая дорога к ним идет через сераль. Но чужому мужчине нельзя  в сераль, поэтому придется обходить по двору и саду.

- Мне все равно, как идти, главное, скорее ее увидеть, - пробормотал герцог и громче слуге. – Ведите любой дорогой, главное,  без задержек!

Едва ли Тамиль видел хоть что-то из чудес, мимо которых шел. Он не замечал ни изумительные росписи на стенах, ни искусно выложенный разноцветными плитками пол, ни богатые ковры и шелковые занавеси, ни нежную, коротко подстриженную траву в саду, ни тысячи великолепных цветов,  прошел мимо фонтанов, мимо беседок, увитых диковинными растениями. Все его мысли занимала предстоящая встреча. Герцог страстно жаждал ускорить ее и не менее сильно боялся, что не найдет нужных слов, что все испортит и  жена ему не поверит и не простит.

И вот открылась последняя дверь и он, как в омут с ледяной водой, шагнул в комнату.

Герцогиня стояла у окна и смотрела на мужа.

Тысячи мыслей и слов пронеслись в одну секунду в голове Тамиля, но все заготовки и предположения, как начать разговор и что надо сказать, мгновенно вылетели у него из головы.  Герцог сглотнул, рвано выдохнул:

- Деми!!!

И упал перед  женой на колени, обхватив руками ее талию, уткнулся лицом ей в живот.

- Деми…  Деми! – вздрагивая от душивших его слез, Тамильес принялся целовать ноги женщины, вернее, юбку, лежащую поверх ног.

Перешел на живот и наткнулся на ее руку, схватил и припал к нежной коже, как умирающий в пустыне - к живительному роднику.

-  Деми, счастье мое, сердце мое. Единственная моя!

  Демиана, не ожидавшая столь бурного проявления, сама донельзя взволнованная и потрясенная, коснулась волос мужа.

Тамиль замер и  медленно поднял голову, заглядывая в глаза Демианы.

- Я думал, что никогда больше не увижу тебя, искал, не мог найти и с каждым днем, проведенным вдали от тебя,  у меня отмирала еще одна частичка сердца. Это так страшно, когда не знаешь, где самый дорогой для тебя человек, жив ли он, здоров ли, не угрожает ли ему опасность и мечешься, не в силах ему помочь и защитить. 

Деми, я так виноват перед тобой, перед тобой и нашим сыном, не смог уберечь вас от страданий и испытаний.  Не было ни дня, когда я не корил себя за это. Единственно, в чем я не виноват – я не изменял тебе ни делом, ни мыслями! Когда ты пришла ко мне в кабинет, я видел графиню и не смог противиться, потому что был под сильнейшим приворотом. Это ужасно, все понимать и не иметь возможности что-то изменить, это воспоминание будет терзать меня всю жизнь.

- Да, я знаю, что на костюм, кроме меняющей облик иллюзии,  был наложен и сильный приворот, которому никто не смог бы сопротивляться,  и не виню тебя. Больше не виню, так как на самом деле измены не было, ведь ты был со мной.  Встань, Тамиль, садись в кресло,  и поговорим.

- Я не могу от тебя оторваться. Мне кажется, стоит убрать руки, и ты исчезнешь.

- Садись, - мягко попросила герцогиня. – И держи меня за руку, если тебе этого хочется.

Некоторое время они молчали, жадно разглядывая друг друга.

Несмотря на усилия банщиков, живительные эликсиры и отвары, герцог выглядел неважно, он сильно похудел, вернее, высох, кожа все еще была несколько обветрена, и загар тоже не сошел окончательно.

Герцогиня, наоборот, еще больше похорошела и выглядела свежо. Ее красота еще больше расцвела. Перед пораженным и восхищенным Тамилем сидела самая обворожительная и красивая женщина, какую он когда-либо видел.

-Демиана,  то письмо, мне нет прощения за него. 

Демиана напряглась.

-  Единственное мое оправдание заключается в том, что написал я его  сразу после нашей злосчастной брачной ночи, когда я был зол на весь мир и на дядюшку и на тебя и хотел сделать также больно, как было больно мне. Но вскоре я осознал, что это письмо – большая ошибка и немедленно вернулся в замок. Ты помнишь это?

Демиана молча кивнула, внимательно следя за мужем. Герцог продолжил, не отрывая взгляда от глаз женщины:

- Я молил Всесветлую, чтобы ты не успела прочитать эту гнусность, и Всесветлая меня услышала, я успел! Но потом разум меня, видимо, оставил, потому что я не сжег письмо, а просто скомкал его и выкинул в камин, приказав его разжечь. Видимо, тот, кто разжигал огонь, нашел бумагу и забрал ее, потом письмо попало к местному лавочнику, а он продал его графине де Соммери. Я еще не всех из этой цепочки нашел и наказал, но это только дело времени. Как только вернусь в замок, найду предателя.

Потом ты простила меня и дала второй шанс, я и думать забыл об этом письме и был потрясен, когда ты показала его на кристалл. 

- Письмо было не одно, - негромко проговорила Деми. – Графиня показала мне записку от тебя, в которой ты благодарил ее  за то, что она доставляет тебе радость.