Да, настоятельница взялась за нее всерьез – ни минутки свободного времени. Ни секунды! Графиня, то есть, сестра Фредерика вставала с солнцем, а  до тощего тюфяка добиралась далеко заполночь. Ее маленькие ручки огрубели, покрылись мозолями, ссадинами и заусенцами, грубые башмаки натирали ноги, и она все время хотела спать.

Убежать не представлялось никакой возможности – стены Монастыря были столь высоки, что только птицы могли их преодолевать, но у нее крыльев не наблюдалось, поэтому побег  с попыткой перелезть через стену, отпадал.   

Сблизиться с другими сестрами получалось плохо. Во-первых, они пересекались только за трапезами и на молитвах, а там особенно не поговоришь. Во-вторых, никто из сестер не покидал стен Монастыря и не мог быть полезен Фредерике.

Выходили за стены и даже ездили в ближайший город настоятельница и две ее помощницы, инокини Марита и Скивея. Настоятельница, понятное дело, отпадала. Обе инокини, как оказалось, тоже – обе были фанатично  преданы настоятельнице и без ее позволения палец о палец не ударили бы и, к тому же, сразу ей  все рассказали бы.

Мужчин в Монастыре не было, почти всю работу  выполняли сестры. Единственный представитель противоположного пола, который  имел доступ внутрь, но жил в домике на краю деревушки за стенами Монастыря, был  пожилой вдовый кузнец Аким.  Перековать лошадь, починить ободья или поставить новый засов – с таким сестры справиться не могли. Но кузнец ни на минуту не оставался без присмотра настоятельницы или ее помощниц и на время его присутствия остальные сестры отправлялись в молельный зал. 

Фредерика долго ломала голову, как ей подобраться к кузнецу и наладить с ним отношения, но помог случай.

- Мать настоятельница, - обратилась Марита. – Сестра Нивея жалуется давно, что заслонки разболтались, плита в одном месте прогорать начала, надо новый лист ставить, ножи затупились. А еще…

- Я поняла, пора пригласить Акима. Завтра этим займусь.

Кузнец пришел через день, оценил фронт работы и покачал головой:

- Что же Вы, Матушка, дотянули-то так? Давно надо было все менять, а теперь работы больше и за день не управишься. Да и помощник мне нужен – поддержать или подать.  Что делать будем?

- Помощника я дам, поддержать и подать любая сестра сможет. Пока смотри, что надо из железа, скажешь – мы приготовим, что есть, чего нет – ваше пойдет. Конечно же, Монастырь не обидит с оплатой.

Кузнец поклонился.

Еще через пару дней кузнец пришел с самого утра, сестры в это утро позавтракали всухомятку, таким же ожидался и ужин – печи в этот день  топить не собирались.

Накануне Фредерика тащила ведро грязной воды по лестнице, да задумалась и столкнулась с Маритой и Скивеей. Инокини очень рассердились, и бывшая графиня была строго наказана – ей пришлось выстирать всю облитую ею одежду инокинь, насухо оттереть лестницу, остаться без еды и ее еще приставили на весь день помогать кузнецу.

- Поворочаешь натощак железо, да потом отмоешь всю кухню, - велела Скивея.

Настоятельница сначала хотела отменить Фредерике половину наказания, она помнила наставление герцога, но потом подумала, что не унесет же ее кузнец за пазухой? Да и знает она его не один десяток лет, ни разу не дал повода усомниться и, к тому же, она приставит еще кого-нибудь к ним. Вон, хоть сестру Ариадну, пусть крутится рядом.

Фредерика поняла, что это ее единственный шанс.  Встала она даже раньше обычного, при неверном свете свечки внимательно посмотрела на себя в таз с водой –  достаточно ли жалкий у нее вид? Жаль, что нет зеркала.  Аккуратно, чтобы не перестараться, мокрым пальцем, смоченным в золе, потерла под глазами, смахнула лишнее – отличные синяки! Порвала в нескольких местах юбку, что бы в прореху виднелась нога и ногу также потерла золой – еще синяки! Придирчиво осмотревшись, решила, что в самый раз. Теперь надо было дойти до кухни и не попасться никому на глаза, чтобы не отправили переодеться и умыться.  И все получилось! 

 На кухне бывшая графиня взялась чистить печи и заслонки и как бы невзначай перепачкалась еще больше, и теперь ее вид являл собой печальное зрелище. Ни дать, ни взять, бедная сиротка, которую нещадно тиранит злая мачеха, морит голодом и заставляет работать сверх силы. 

Кузнец пришел в сопровождении обеих инокинь и сестры Ариадны.  Фредерика сидела, низко опустив  голову,  и драила очередную заслонку.

- Аким, - сказала Марита. – Вот две сестры тебе в помощь. Вот эта, что сидит, наказана, построже с ней. Мы будем поблизости, если что-то надо – зови.

Работа началась. Фредерика старалась изо всех сил, первая кидалась помогать, когда ничего держать или подавать не надо было, принималась тереть и мыть кастрюли, сковородки и все, что на глаза попало, ни секунды не сидела без дела.

Кузнец работал и поглядывал на нее. В обед ему принесли хлеб с сыром и отвар, Фредерика не получила ничего. Пока  Аким ел, она продолжала драить посуду.  Кузнец отправил Ариадну за глиной, а сам отломил хлеба и сыра и протянул девушке. 

 - На-ка, поешь.

- Мне нельзя, увидит кто – еще накажут, - прошептала Фредерика.

- А ты быстро, пока никого нет.