— Ты не понимаешь, да? Если бы я только держал тебя подальше от всего этого, как обещал. Вместо этого ты носишь на спине ожог, который я сделал своими руками, и ты получила пулевое ранение. И то и другое я мог предотвратить… — Он опускает лицо в ладони, и я слышу его сдавленные всхлипы. Его ладони трясутся, и он прижимает их к коже, будто пытаясь удержать себя в руках.

— Но я здесь — я в порядке. Он передумает. Если я просто поговорю с ним…

— Что ты пытаешься доказать? — Гарри убирает руки от лица. — Тебе дали выход. Просто, блять, прими его. Ты не хочешь этой жизни.

— Но… я хочу.

Я наконец чувствую здесь цель.

Для меня больше ничего нет.

— Всё это из-за Джека? — спрашивает он, удивляя меня. — Поэтому ты так настаиваешь на том, чтобы остаться здесь?

Я запинаюсь.

— Ч-что? Нет!

— Если ты пытаешься преследовать призрака…

Как он смеет!

Он постоянно спорит со мной, настаивая, чтобы я оставила эту жизнь позади. Я могу выдержать наши препирательства, но предположение, что я преследую мёртвого брата… это последняя капля. Это гораздо больше, чем он когда-либо был.

Аппараты, к которым я подключена, бешено пищат.

— Боже, Гарри, почему тебе так трудно понять, что я хочу этого? Ты тоже был молодым и видел потенциал в этой новой жизни, так что перестань пытаться переделать меня во что-то другое.

Прежде чем он успевает ответить, в комнату вбегает медсестра. Её светлые волосы стянуты в тугой пучок.

— Всё в порядке, мисс?

— Да, всё прекрасно. — Повернувшись к мужчине рядом со мной, я наблюдаю, как эмоции исчезают с его лица, пока неожиданное спокойствие окутывает меня. — Сент-Джеймс как раз уходил.

Слова обжигают грудь в ту же секунду, как слетают с губ.

Улыбка Гарри натянута и лишена эмоций, когда он забирает куртку, накидывая её без попыток остаться.

— Это твои похороны, — говорит он хрипло, бросая мои же слова мне в лицо.

Семь недель спустя

— Джеб, кросс, апперкот. Погнали! — кричит Оливер, крепко держа боксёрскую грушу, не терпя возражений. — Следи за движением ног.

Я наношу удары один за другим, моя грудь разрывается от усталости, когда я наношу тяжёлые удары, снова и снова повторяя комбинацию. И снова.

— Правый хук! — кричит он, надеясь застать меня врасплох.

Я усмехаюсь сквозь сбитое дыхание, тренируясь неделями для таких моментов. Размахнувшись правой рукой на всплеске адреналина, я заканчиваю финальным ударом. Отведя ногу назад, я вонзаю подошву кроссовка в цель, заставляя Оливера споткнуться и упасть на пол от сильного удара.

— О боже, мне так жаль! — говорю я, протягивая руку, чтобы помочь ему встать.

Он садится на мат, принимая поражение. Обхватив руками колени, он разражается смехом, и от этого звука я улыбаюсь.

— Что смешного? — спрашиваю я.

Оливер качает головой, его губы растягиваются в ухмылке, прежде чем он наконец принимает мою руку и с тяжёлым кряхтением поднимается на ноги. Потрепав меня по плечу, он с гордостью в голосе говорит:

— Я впечатлён.

От этих слов я готова упасть с ног.

Он… впечатлён.

Такое чувство, будто я ждала чьего-то одобрения целую вечность, и наконец, когда я жажду его больше всего, оно приходит с такой силой, что я готова расплакаться. Всё вело к этому.

Прошло почти два месяца с ограбления «Уэзерс». Врач в медпункте заполнил пробелы, когда я очнулась, и Гарри был прав — я чуть не лишилась жизни. Я потеряла более двух литров крови и получила три переливания, чтобы восполнить потерю. К счастью, пуля закупорила рану, предотвратив серьёзные повреждения, едва не задев бедренную артерию.

Хотя шрам от выстрела не больше двухфунтовой монеты, я смотрю на него с гордостью, как и на ожог, покрывающий мою шею. Оба они — знаки того, как далеко я продвинулась.

Моё восстановление было долгим и болезненным. Работа над физической силой была проблемой, но работа над психическим здоровьем — ещё более утомительной. Я всё ещё пытаюсь отличить свою жизнь от «Круга», никогда не думая, что меня не примут. Босс дал мне двухмесячный срок с момента инцидента, чтобы собрать вещи и уйти, и этот срок неумолимо приближается.

При любой возможности я была в спортзале, нагружая мышцы до боли. С того момента, как я решила изменить свою жизнь, стало ясно, что мне нужна дополнительная помощь. Однажды ночью, когда я проходила мимо Оливера в коридоре, я умоляла его помочь мне. Как один из немногих, кто мог понять мою мучительную внутреннюю тягу к успеху, он неохотно согласился.

Я тренируюсь каждое утро и каждый вечер, как по часам. Поскольку я не хотела отрывать Оливера от жены и ребёнка, он согласился заниматься со мной по часу каждый день, помогая наращивать мышцы в местах, о которых я и не думала. С каждой горящей, ноющей конечностью я чувствую, как растёт моя сила.

— Ты так далеко продвинулась, — говорит Оливер, возвращая меня в настоящее. — Я горжусь тобой.

— Она действительно продвинулась.