Взвешивая варианты, я понимаю, что у меня их только два. Я могу сидеть на кухне с этим незнакомцем, который может убить меня, а может и нет, или я могу убежать в спальню и пережить ещё одну ночь.

Я выбираю второе.

Глава 3

Джиджи

На следующее утро я просыпаюсь до восхода солнца, но, конечно же, таинственный незнакомец прошлой ночи уже давно исчез. Я думаю, что всё это мне приснилось, пока не вижу содержимое аптечки, разбросанное по кухонному столу, и несколько окровавленных марлевых повязок на крышке мусорного ведра.

Покосившись на них, я наливаю себе стакан воды, гадая, куда делся Гарри, затем поднимаюсь наверх и осторожно ложусь обратно в постель.

Пока Грег спит, я молча сравниваю его с братом. У Гарри чёрные волосы, а у Грега — каштановые. Глаза Гарри пронзительного, лесного зелёного цвета, а у Грега — карие.

Грег просыпается, потягиваясь. Увидев, что я сижу, с нетерпением ожидая возможности засыпать его вопросами, он стонет и сразу же отворачивается.

— Нам нужно поговорить. — Он в ответ мычит. — Он здесь живёт?

— Нет, — бормочет он в подушку.

— Тогда почему он здесь был?

Он вздыхает и наконец поворачивается ко мне.

— Он заглядывает сюда время от времени. Технически это его дом. Он достался ему после смерти нашей матери. У него есть своё жильё в этом районе, но иногда ему просто удобнее заехать сюда.

Я хмурюсь.

— Вы совсем не похожи. — Он пожимает плечами. — И он носит фамилию твоего отца? — Грег без энтузиазма кивает. — Почему ты мне никогда не рассказывал? — спрашиваю я, проведя ночь в раздумьях и придя к выводу: я в ярости. Мой друг почти десять лет скрывал от меня существование брата. — Почему мы с Мией никогда не встречались с ним раньше?

— Он каждые пару лет переезжает, поэтому я его не часто вижу. Он нехороший человек, Джиджи. Я предпочитаю не думать о нём.

Почему кто-то может бросить своего брата, когда у них обоих нет других родственников? Наверняка никто не может быть настолько плохим.

Я продолжаю расспрашивать.

— Почему он всегда в разъездах? Это из-за работы?

— Почему тебе так интересно узнать о нём побольше? — спрашивает он, раздражённо вздыхая. — Он фрилансер-фотограф, если тебе так интересно.

Я киваю, хотя это совершенно не имеет смысла. Какой фрилансер-фотограф может позволить себе две недвижимости недалеко от Лондона? Я также не забыла, что вчера он был явно ранен. Если он не работает в новостной компании, где ему приходится выполнять опасные задания, и поэтому подвержен травмам, то ничего из того, что рассказал мне Грег, не сходится.

— Но вчера вечером…

— Я не хочу говорить о нём. — Грег гладит меня по щеке костяшками пальцев. — Я и так достаточно зол, что он ворвался обратно в мою жизнь, не говоря уже о твоей. Давай просто оставим эту тему, ладно?

— Просто скажи мне, почему вы не ладите, — умоляю я, улыбаясь своей самой кокетливой улыбкой.

Он со вздохом опускает голову на подушку, проводит рукой по волосам и частично закрывает мне вид на своё лицо.

— Ему двадцать девять. Семь лет назад он ушёл посреди ночи и стал делать то, что обычно делают парни в двадцать с лишним лет… Ты знаешь, что моя мать умерла при родах? — Я киваю. — Всё имущество досталось ему, так как она не обновила завещание. Он оставил мне дом и больше ничего, почти не приходил проведать меня. Деньги оставил себе и спустил за несколько месяцев.

— Это ужасно!

— Ты мне это говоришь. — На мгновение он погружается в раздумья, затем качает головой, чтобы прояснить мысли. Грег обхватывает мои бёдра, притягивает меня к себе и проводит ладонями по моим бокам, говоря: — Я бы предпочёл поговорить о чём-нибудь другом.

Я слезаю с него.

— Мне нужно уходить. Увидимся завтра, ладно?

Он оценивает мои черты лица, пытаясь понять, что я скрываю за щитом, который воздвигла, чтобы защитить свои эмоции. Он колеблется, и я улыбаюсь ещё шире.

Я полна решимости узнать больше о Гарри Сент-Джеймсе.

К счастью, я знаю единственного человека, который может мне в этом помочь.

* * *

Мия — единственный человек на свете, который может быть моим самым любимым и самым нелюбимым одновременно. Она умеет обращаться с мужчинами и женщинами так, что они падают перед ней на колени. Я не знаю, что именно привлекает их в ней: её ужасное флиртование или её шелковистые светлые волосы.

Она занимается всем понемногу, знает практически всех в Лондоне и имеет впечатляющий список контактов, накопленный за время работы репортёром.

Она сидит напротив меня в своей гостиной, и её рот распахнут так широко, что туда с лёгкостью могут залететь все пролетающие мимо мухи. Я закрываю ей рот рукой, но она сразу же снова его открывает.

— Что? — спрашивает она, ошеломлённая. — Типа, полноценный человек?

Я рассказываю ей всё, что помню, стараясь как можно лучше, от разговора с родителями до встречи с высоким незнакомцем ранним утром. Теперь, когда я об этом думаю, его рост был скорее шесть футов четыре дюйма[1].