Выглядя как клише плохого парня, Гарри снимает с головы тёмный шлем и встряхивает волосы. Стоя всего в нескольких метрах от меня с защитным снаряжением, засунутым под бицепс, мы встречаемся взглядами, и, как бы быстро это ни произошло, это действие ускоряет моё сердцебиение.

Он идёт к холодильнику, спиной ко мне, открывает дверцу и просматривает содержимое.

— Ты думала, я твой парень?

Я сжимаю челюсти.

— Грег не мой парень. И это не твоё дело.

Ублюдок смеётся, но в его смехе нет юмора.

Я стискиваю зубы, когда этот жестокий звук проникает в мои кости. Все истории, которые Грег рассказывал мне о Гарри в последние недели, всплывают на поверхность. Мои пальцы дёргаются, и затянувшаяся ссора с родителями грозит вырваться наружу.

Не успеваю я опомниться, как вскакиваю на ноги и кричу:

— Знаешь, это довольно жестоко — бросить маленького ребёнка на произвол судьбы. Не знаю, что между вами произошло, но, судя по всему, ты натворил кучу дерьма.

Он медленно поворачивается, его глаза блуждают по мне.

— Это он тебе рассказал?

Я смотрю на него.

— Это то, что я знаю.

Он наклоняет голову набок, а затем неспешно подходит ближе. Я стою на месте, пока он не приближается настолько, что я чувствую запах мяты в его дыхании и горелой резины от его куртки.

Он практически пахнет неприятностями.

Мы стоим лицом к лицу, я поднимаю подбородок, не отрывая от него взгляда. Он наклоняет голову, и на его губах появляется улыбка.

— Тебе стоит выяснить все факты, прежде чем распространять ложь, принцесса.

— Я не принцесса.

— Не принцесса?

Он смотрит мне прямо в глаза, но не на цвет — он смотрит глубже, прямо в мою душу. Я внутренне съёживаюсь, будто раскрываю ему все свои сокровенные секреты. По моей спине пробегает холодок. Я чувствую его повсюду. Но не физически. Никогда физически, если подумать. По его лицу пробегает странное выражение, словно он увидел что-то неожиданное. Между нами воцаряется тишина, и в этот момент я понимаю, что презираю этого человека.

Наконец он разряжает напряжение, делает шаг назад и поворачивает голову к двери.

— Ты не нашел то, что искал, — говорю я.

Его рука обхватывает дверную ручку, и он поворачивает голову через плечо.

— Не беспокойся об этом своей милой головкой.

Он закрывает дверь и уходит.

На протяжении всего разговора он не прикоснулся ко мне, всегда оставаясь на расстоянии, так что я не могла до него дотянуться, как бы близко он ни подходил.

Что-то должно было изменить химический состав его мозга в ту первую ночь, когда я его увидела. Услышав моё имя, он чем-то взволновался.

И я полна решимости выяснить, почему.

Глава 5

Джиджи

 

— Спасибо, — говорю я баристе, беря в руки чашку кофе.

В пекарне «Нилс Бейкери» есть что-то типично британское. Мне больше всего нравится их филиал в Суррее, поэтому я каждый день благодарю судьбу за то, что он находится в шаговой доступности от дома Грега.

Вдыхая горький аромат кофе, я чуть ли не пускаю слюни. Это приятное отвлечение от груза, давящего на мою душу.

Мы с Мией неспешно прогуливаемся по городу, пользуясь свободным днем, пока работа не настигнет нас обеих. Мое внимание привлекает большой, забитый досками ювелирный магазин, и я хмурюсь еще сильнее. Я уже теряю счет подозрительным событиям, происходящим в последнее время в этом районе. Лондон — да, но Суррей, расположенный не менее чем в часе езды от города, кажется странной мишенью.

— …дело зашло в тупик.

Я поворачиваюсь к Мие, вдруг осознав, что не слушала.

— Ты что-то сказала?

Она бросает на меня взгляд, который говорит: «Ты явно не слушала».

— Мне не удалось добыть больше информации о взломе в твоем доме. Похоже, дело зашло в тупик.

— О… ладно.

В последнее время мои мысли полностью заняты не взломом. И это, кстати, первый раз в жизни, когда Джек не оккупирует их целиком. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что так было с тех пор, как в мою жизнь вошел Гарри. Он захватил все мои свободные мысли, и одно только его присутствие значит больше, чем все, что я испытывала по отношению к злоумышленнику. Что еще хуже, мысль об убийстве собственной матери оказывает на меня довольно разрушительное воздействие.

— Я представляла, как убиваю маму, — говорю я Мие, надеясь, что это признание облегчит груз на моих плечах.

Она пожимает плечами, казалось бы, не обращая внимания.

— Разве мы все иногда не представляем себе такое?

— Я серьезно, — подчеркиваю я.

— Я тоже, — уверяет она меня. — Думать — это не преступление. Просто не начинай говорить об этом слишком громко.

Решив, что мне нужно отвлечься, я поворачиваюсь к ней и спрашиваю:

— Мне было интересно… ты что-нибудь нашла на Гарри?

Она качает головой, делая глоток из стакана.

— Нет. У него чистейшая биография.