Чёрт. Я была так близка к тому, чтобы уйти. Вытягиваю шею, чтобы встретить её взгляд. Её выражение смягчается, и я вижу борьбу, разгорающуюся в глубине голубых глаз. Сразу почувствовав, о чём она собирается спросить, я избавляю от мучений и полностью поворачиваюсь к ней.

— Мне не нужно твоё сочувствие, — говорю я ей, но в моих словах нет убедительности. — Мне лучше, клянусь. Каждый день становится немного легче — как все и говорили.

Я хочу дать себе подзатыльник за то, что была с ней так резка, ведь именно она пять лет назад постучала в нашу дверь, чтобы сообщить, что машину Джека нашли на месте смертельной аварии. Именно она сопроводила нас в больницу, чтобы мы опознали обгоревшие останки, которые едва напоминали тело.

Я не говорю офицеру Брэди, что каждую ночь засыпаю в слезах. Не смею сказать ей, что уже несколько месяцев не могу испытать ни малейших человеческих эмоций, кроме горя.

По крайней мере до сегодняшнего вечера…

Мои шаги почти бесшумны на мягком кремовом ковре, когда я приближаюсь к двери Джека. Пальцы сжимают дверную ручку, осмеливаясь открыть её.

Маленький назойливый голосок в глубине сознания подсказывает мне быть начеку, но гораздо большая часть меня жаждет острых ощущений и готова принять страх как старого друга.

Выбрав последнее, поворачиваю ручку, и у меня перехватывает дыхание.

В моём доме кто-то есть.

Не просто в доме — прямо передо мной.

Стоит лицом ко мне.

Я снова качаю головой, позволяя этой мысли улетучиться, и заставляю себя улыбнуться, чтобы скрыть неуверенность. Постукивающая нога и напряжённые плечи офицера явно выдают, что она не верит ни единому моему слову. Несмотря ни на что, она отступает на шаг и говорит: — Хорошего вечера. Постарайся отдохнуть.

— Постараюсь, спасибо.

Когда я наконец подхожу к машине Грега, он наклоняется и открывает дверь, чтобы я могла сесть на пассажирское сиденье. Из медиапанели доносится тихое гудение ночной радиостанции. Его карие глаза едва задерживаются на мне, пока он ждёт, пока я пристегну ремень. Как только я это делаю, он съезжает с обочины, и я вздрагиваю от резкого рывка.

Каждая мучительно тихая минута заставляет меня съёживаться, пока я не говорю:

— Что бы ты ни думал, просто скажи.

Его руки сжимают руль. Он сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Если бы ты просто решила остаться со мной, этого бы никогда не случилось.

Я вздыхаю, жалея, что спросила.

— Грег, не сейчас. Пожалуйста.

Нельзя отрицать, что между нами всё стало сложнее, чем когда-либо — особенно с его стороны. Я ясно дала понять, что не вижу будущего между нами. В колледже я думала, что оно у нас есть, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Он был моей первой любовью, но это и всё, чем он был: первым. К сожалению, он так и не смог отпустить идею о нас.

В последние несколько лет, с тех пор как Джек ушёл, ситуация ещё больше осложнилась. Я очень хотела почувствовать что-нибудь — что угодно — и Грег Сент-Джеймс оказался под рукой, чтобы дать мне это. В то время как я просто пытаюсь снова почувствовать жизнь, он явно не может принять интимную ночь без последствий.

Думаю, это всегда было во мне — эгоизм, способность быть жестокой и рисковать чужим счастьем ради своих целей. Это, пожалуй, единственный ген, который я унаследовала от родителей и за который я благодарна.

До конца поездки мы не произносим ни слова.

Когда мы подъезжаем к дому, он выглядит так же плохо, как и всегда. Почтовый ящик переполнен, сорняки разрослись на крыльце, а на ступеньках валяются невынесенные газеты за несколько недель. Словно почувствовав моё молчаливое осуждение, Грег извиняюще улыбается, поворачивая ключ в замке.

Мы оба входим в дом, спасаясь от холода, и он снимает с моих плеч куртку, вешая её на крючок справа от себя. Как по часам, я заставляю себя улыбнуться, протягиваю руку и замечаю его озадаченное выражение лица, прежде чем он прижимает свою ладонь к моей.

«Мне это нужно», думаю я про себя.

Когда мы доходим до его спальни, я подхожу к его кровати, прижимаюсь спиной к матрасу и притягиваю его к себе, обхватывая талию бёдрами. Он никогда не скажет мне «нет» прямо, но его глаза говорят всё, что не могут выразить слова…

Боль.

После мгновения колебания он опускает голову к моей шее и покрывает кожу нежными поцелуями. Мои ресницы трепещут, и я чувствую, как мой разум цепляется за события этого вечера — всего нескольких часов назад. Я полностью закрываю глаза, с лёгкостью впуская воспоминания в свои мысли.

В моём доме есть злоумышленник, и он стоит прямо передо мной.

Лицом ко мне.

Его тело скрыто тёмной тенью, но лунный свет скользит по его коже, освещая сильную челюсть, привлекательный рост и пронзительные зелёные глаза, которые держат моё тело в плену.

Между нами есть что-то… невысказанное. Это как электричество, как невидимые ленты, связывающие нас за грудь, натянутые до предела, готовые порваться и с силой столкнуть нас.