Моё тело содрогается от последствий, ноги подкашиваются, но мой живот сжимается с намерением догнать новую порцию невообразимого удовольствия, когда приближается следующий оргазм.

— Г-Гарри!

Он рычит в ответ на звук своего имени, зажимая мне рот ладонью, чтобы заглушить стон, но даже его ладонь с трудом сдерживает звук. Я трусь и кончаю на его пальцы, заливая его руку, пока он продолжает доводить моё тело до оргазма.

Я продолжаю кончать с каждым его толчком внутри меня, чувствуя нарастающий адреналин, который не желает прекращаться. Вибрируя, словно под воздействием сильного наркотика, я борюсь с собой, чтобы поймать губы Гарри и выпить из них жизнь, как он только что сделал со мной.

Но это не мы.

Мы не целуемся.

И мы уж точно не доставляем друг другу удовольствие.

Что я наделала?

Глава 33

Гарри

 

Наступило утро первого испытания Джиджи, и я провёл вчерашний день, доводя её до оргазма, вместо того чтобы учить последним техникам — как последний мудак. Поэтому сейчас 5 утра, и я на стрельбище, отрабатываю прицельность с огнестрелом. Наушники валяются у ног, пронзительный звон почти режет слух, но это приятное отвлечение от моих плохих решений.

Я не знаю, почему моё любимое средство для снятия стресса — это насилие.

Заметил, что кто-то трогает мою женщину? Приходится проливать кровь и пытать человека.

Довёл эту женщину до изнеможения множественными оргазмами? Стреляю пулями по манекену.

Что ещё больше беспокоит — моя злость ничуть не уменьшила моего мастерства. Я расстрелял всю обойму с идеальной точностью прямо в сердце мишени, будто это поможет унять боль в моём. Господи, как жалко.

Я продолжаю нажимать на курок, даже когда он уже пуст, одинокий ствол дребезжит с каждым выстрелом, пока я не бросаю его к ногам, не в силах больше выносить это. Полагаю, моё раздражение во многом связано с одной пятифутовой брюнеткой, которая должна быть за милю отсюда, а не гнаться за возможностью стать преступницей, как на грёбаном спринте.

Её крики после того, как я заклеймил её кожу кочергой, отравляют мои сны. Этого должно было быть достаточно, чтобы укрепить мою решимость держать её подальше, но я гребаный эгоист, и я хотел держать её рядом. Если она отказывается уходить, у меня нет выбора, кроме как держать её близко. Но всё это случилось слишком быстро.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда дверь стрельбища открывается. В это время здесь никого не должно быть. Сегодня нет ограблений, для которых нужна дополнительная тренировка.

Присев, я нерешительно поднимаю оружие в качестве защиты, хотя в нём нет патронов. Когда Ричард поворачивает за угол, я хмурюсь ещё сильнее. Тем не менее, я выпрямляю плечи в знак приветствия.

— Рич… Босс, что вы здесь делаете?

Если он заметил мою оплошность, он не подаёт вида.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты собирался в меня стрелять, Сент-Джеймс.

— Думаю, я умру, прежде чем даже попытаюсь убить вас, сэр.

Он усмехается, но мы оба понимаем правду в этих словах. Я бы не вышел из этой комнаты живым, если бы попытался убить Ричарда… как бы сильно я, блять, этого ни хотел.

— Не похоже на тебя — быть на стрельбище так рано утром, — говорит он, и я скрежещу зубами в ожидании того, что он скажет дальше. — Что-то на уме…?

Бесполезно ему врать. Одна из его худших черт — способность чуять лжеца за милю.

Тщательно подбирая слова, я говорю:

— Думаю, мы оба знаем, почему я здесь.

Он кивает.

— Предполагаю, это как-то связано с чьим-то посвящением сегодня.

— Подозреваю, что она будет драться с Грин.

Он приподнимает бровь.

— Ты сказал ей?

Я качаю головой.

Я связан клятвой молчания — он знает.

Ричард делает несколько шагов ко мне, и мои руки начинают дрожать от усилия, которое требуется, чтобы не врезать ему по лицу.

Он оставляет мучительную паузу, прежде чем сказать:

— Если между тобой и девушкой Томас будет что-то неподобающее, я узнаю.

Я сдерживаю себя, чтобы не скрежетать зубами, опасаясь, что он услышит.

— Что-то подсказывает мне, что мы говорим не о посвящении.

Он усмехается, обнажая зубы, но мне трудно уловить эмоцию.

— Не подведи меня, Сент-Джеймс.

И затем он уходит.

* * *

Спустя несколько часов я стою на краю ринга, скрестив руки на груди. Энди стоит рядом, бормоча чушь о каком-то парне с хорошим правым хуком. Согласно справочнику/кодексу/как, блять, это называется — тому, который мы получаем, когда нас принимают в «Круг», — рекрутам разрешено вызывать друг друга для выяснения разногласий. Самые самоуверенные используют такие события, чтобы публично продемонстрировать свою ненависть друг к другу.