— У нас не было секса. В те редкие разы, когда мы что-то делали, ты стонала имя другого мужчины.

Мои щеки краснеют от смущения, и я чувствую, как кто-то будто прошелся наждачной бумагой по моему желудку. Но, как ни странно, хотя я думала, что меня будет мучить чувство вины, я чувствую только облегчение. Всё оказалось намного проще, чем я ожидала.

— Друзья? — спрашиваю я с улыбкой.

— Скорее всего, нет.

Ну и ладно…

Ребенок не в силах испортить мое хорошее настроение. Хотя он сказал бы иначе, мы решаем сохранить вежливость ради нас обоих, но вероятность того, что мы когда-нибудь столкнемся, ничтожна, поскольку мы оба работаем в городе, окруженном тысячами людей. Когда мы прощаемся, я тянусь за объятием, а он протягивает руку для рукопожатия, что заканчивается одним из тех неловких унизительных объятий, где рука оказывается зажатой между нами.

По какой-то неизвестной причине следующим шагом после разрыва с парнем оказывается визит к мужчине, с которым я ему изменила. Глупость моих поступков быстро сменяется похотью, когда Гарри открывает входную дверь с полотенцем, низко висящим на талии.

— Джиджи? — говорит он, удивленный моим визитом. — Я не знал, что ты придешь.

Я проглатываю это ощущение, спеша найти его глаза. Когда он замечает мой блуждающий взгляд, его игривость возвращается с удивительной скоростью.

— Ты бы предпочла, чтобы я снял полотенце? Честно говоря, я не против.

Я борюсь со своим румянцем.

— Я не хочу тебя беспокоить.

Он притягивает меня внутрь за бедро, закрывая за мной дверь.

— Ты точно не беспокоишь.

Я отчаянно пытаюсь игнорировать ощущение его тела, прижатого ко мне, но попытка тщетна.

— Ты уверен, что не против, что я здесь?

— Мне нужно уйти позже, но у меня есть несколько свободных часов. Дай мне переодеться, и тогда мы поговорим. — Его взгляд скользит по мне. — Если только ты не хочешь поговорить в душе.

Я шлепаю его по груди.

— Иди собирайся.

Когда он идет обратно в ванную с голым торсом и этим белоснежным полотенцем, низко висящим на бедрах, я пытаюсь напомнить себе, что я сильная, независимая женщина, которая точно не ищет утешения в отношениях на скорую руку. Но как только эта сексуальная фантазия улетучивается, я замечаю шрам на его затылке.

Я заметила его прошлой ночью, когда он снова надевал одежду. Я видела его раньше, почти год назад, когда обрабатывала рану на его груди. Но видеть его при дневном свете вызывает совершенно новую реакцию. И что бы это ни было, это жжет до боли в моей душе.

Я сажусь на барный стул и жду его. Я кручу большие пальцы, оглядываясь вокруг. В его доме ничего не изменилось с моего прошлого визита. Никакой новой мебели не добавилось в серо-черную палитру.

Желание порыться в его вещах быстро подкрадывается, но я подавляю его с молниеносной скоростью. Если у нас есть хоть какой-то шанс наладить отношения, больше не должно быть тайн.

Что-то, что звучит как звонок, ослабляет мою бдительность, и я замечаю, как телефон Гарри вибрирует на кухонной стойке. Экран загорается, но телефон слишком далеко, чтобы увидеть, кто звонит.

Экран наконец гаснет.

Когда я перевожу взгляд на свои обломанные ногти, дрожь пробегает по позвоночнику при воспоминании о том, как они были повреждены. Когда Гарри приказал мне схватиться за изголовье…

Телефон снова начинает звонить.

— Гарри! — зову я.

Он не отвечает.

Как бесконечный цикл, я смотрю, как телефон звонит снова и снова. Только на четвертом звонке я наконец решаю проверить, осторожно приближаясь к устройству, как к бомбе замедленного действия. Я успеваю застать только конец звонка, но на экране нет определителя номера, чтобы сказать мне, кто отчаянно пытается с ним связаться.

По требованию он начинает снова. За долю секунды я быстро отвечаю на звонок, поднося телефон к уху.

— Ты берешь трубку, когда я звоню, или пожалеешь, что не сделал этого. Всё провалилось. Ты нужен нам здесь. СЕЙЧАС! — голос мужчины трещит от крика.

О Боже, о Боже, о Боже.

Это была ошибка.

Я в секунде от того, чтобы повесить трубку, но подозреваю, что это только разозлит этого мужчину еще больше.

— А-алло? — заикаясь, говорю я. — Мне очень, очень жаль, но Гарри в душе. Я сейчас же позову его.

Линия обрывается в тишину, и на секунду я убеждена, что повесили трубку.

— Я Джиджи, — говорю я ему, будто это поможет исправить мою ошибку.

— Томас, — заканчивает он за меня. Когда из меня вырывается резкий вдох, он смеется про себя, и этот смех зловещий. — Не удивляйся так, милая. Разве ты меня не помнишь? Мы встречались около года назад.

Я медленно киваю, воспоминания, которые не давали мне спать по ночам месяцами, внезапно нападают на меня.

— Ты — проценты.

Я настороженно сжимаю телефон.

— Я не хотела отвечать.

— Дай Гарри, — настаивает он, игнорируя мои мольбы о прощении.