— Ну, конечно. Джек Томас был одним из моих лучших рекрутов. — Его пальцы роются в верхнем ящике стола, доставая сигару. Он кладёт её между губ, кончик загорается ярко-оранжевым, когда он зажигает её и затягивается. — Это действительно такая трагедия, то, что с ним случилось. — Он выпускает клуб дыма. — Гарри избавит тебя от подробностей. Он был правой рукой Джека в тот день.

Что?

Я не уверена, какая эмоция пронзает моё тело первой, но она оставляет меня совершенно безмолвной. Я перевожу внимание обратно на Гарри. Паника заливает его лицо, и он немедленно качает головой — всё быстрее с каждой секундой, когда его взгляд мечется между нами.

— Это неправда…

— Да, правда! — вмешивается мужчина. — Ты был единственным, у кого в тот день было оружие, и пулевое ранение говорило само за себя. Ты, Энди и Джек всегда боролись за высший ранг. Это была просто случайность, которая должна была случиться.

Энди тоже в этом замешан?

— Ты, грёбаный… — рычит Гарри.

— ДОВОЛЬНО! — кричит мужчина, ударяя ладонью по столу.

Я подпрыгиваю от ужаса, издавая визг от страха. Переведя взгляд на мужчину, я едва могу разглядеть его смягчившееся выражение сквозь затуманенный слезами взгляд.

— Прости, что ты видела, как я вышел из себя, Джиджи, — фыркает он, выбрасывая сигару в пепельницу. Встав, он поправляет пиджак и говорит: — У Гарри есть проценты, которые нужно заплатить. — Он надевает жестокую улыбку, чтобы взять себя в руки. — И ты прибыла с безупречной своевременностью.

— Оставь её в покое…

— Скажешь ещё одно слово, и я вырежу твой гребаный язык.

Этой угрозы достаточно, чтобы Гарри отвёл взгляд и уставился в пол.

Слёзы начинают течь по моим щекам. Я не уверена, почему я плачу. Возможно, это осознание того, что Гарри — грёбаный лжец, или того факта, что такая жестокая угроза была произнесена так же просто, как заказ ужина.

— Учитывая, что я не позволяю отставшим покидать это здание живыми, считай это… возможностью.

Я поворачиваюсь обратно к мужчине.

— У нас есть вакансия — здесь, с нами.

— Я никому ничего не расскажу, — говорю я с удивительной уверенностью.

— Я не сомневаюсь в этом, дорогая, но ты слишком много слышала.

Мои глаза находят Гарри, но он всё ещё смотрит на то же пятно на ковре. Хотя его рот закрыт, я замечаю напряжение в его челюсти, которое заостряет его черты.

— Мы свяжемся с тобой, — заключает мужчина, поворачиваясь ко мне спиной.

Подожди… и всё?

Он начинает возиться с бумагами на столе, будто этот разговор не перевернул весь мой мир вверх дном. Я открываю рот, чтобы возразить, но он говорит раньше, чем я успеваю.

— Это всё, мисс Томас.

* * *

Мои лёгкие горят огнём. Я чувствую, как каждая эмоция быстро поднимается в горло, будто мне придётся выплюнуть её на тротуар, залитый проливным дождём. Вода разбивается о мои щёки, мокрые от слёз, и я прижимаю руки к груди, чтобы укрыться от ливня. Уходя всё дальше, я качаю головой в полном неверии, пытаясь создать больше расстояния между собой и тем дерьмом, которое только что произошло позади меня.

— Джиджи, подожди!

— Оставь меня!

Моё тело резко разворачивают, сильная хватка сжимает мою руку. Я вынуждена повернуться к Гарри, чей взгляд интенсивен, тёмен и лишён сочувствия.

— Отвали от меня нахуй.

— Ты должна выслушать меня. Я всё объясню, клянусь. Но ты должна пообещать мне, что не пойдёшь в полицию.

Он сейчас серьёзно? После всего, что произошло за последний час, он беспокоится о том, чтобы его, блять, не арестовали.

— Наблюдай, — бросаю я вызов.

Я отталкиваю его руку, избавляясь от жёсткой хватки. Но прежде чем я успеваю отвернуться, он хватает меня за шею в собственническом захвате. Меня прижимают к стене бетонного здания, из которого мы только что вышли, выбивая из меня воздух.

Звёзды танцуют перед глазами, и я вцепляюсь в руку, перекрывающую мне дыхание. Он сжимает не достаточно сильно, чтобы перекрыть доступ воздуха в лёгкие, но я всё равно атакую его хватку. Кожа лопается под моими ногтями, но Гарри ведёт себя невозмутимо, гнев бурлит в его изумрудных глазах.

— Слушай меня, блять, — предупреждает он, угрожая надавить кончиками пальцев. — Ты не знаешь этих людей так, как я. Ты не можешь никому рассказывать о том, что только что произошло там. Это не гребаная игра. Теперь ты часть этого.

— Т-ты убил Джека, — выдавливаю я, слёзы жгут глаза.

Он фыркает.

— Ты правда в это веришь?

— Ты был там? Скажи мне правду.

Повисает мучительная секунда тишины.

— Да.

— Тогда ты солгал мне! Это всё, что ты делаешь. Ты просто, блять, врёшь.

Я пытаюсь обойти его, но его хватка на моей шее не ослабевает. Его руки дрожат от сопротивления, от того, чтобы не причинять боль. Он не зол; он в ярости.

— Мы были на деле. Всё быстро пошло не так. У меня было недостаточно времени. Джек оказался на пути…

— Поэтому ты трахнул меня?

— Что? Нет! Блять…

— Ты трахнул младшую сестру своего бывшего лучшего друга — коллеги — что, ради мести?

Гарри наконец отпускает моё горло, более оскорблённый этим обвинением, чем чем-либо ещё.