Команда всё ещё не может найти Паоло. Его план — раскопать важную информацию, и по тому, как напрягается спина моего босса, я вижу, что эта угроза его пугает.

— Ограбление состоится в эту субботу. Он устраивает покерную вечеринку в ближайшем казино. Я подумал, что будет легко заманить его в несколько игр, завоевать доверие, а затем разобраться с ним. — Ричард встаёт, отряхивая пиджак. — Я забронировал вам обоим номер в ближайшем мотеле.

Гарри замирает на несколько секунд, а затем смеётся, смех пустой и безжизненный.

— Простите. Мне показалось, вы сказали «номер». В единственном числе.

— Так и есть. В других местах не было свободных номеров, и мы не хотим привлекать к вам внимание, если вы забронируете что-то более шикарное. Это единственный мотель в этом районе — он скромный, и никто не будет задавать вопросов. Это проблема?

Я представляю, что у Гарри их полно. Он выглядит готовым высказать свои жалобы, но он молчит и качает головой.

* * *

Проходят часы, мы оба перебираем бесконечные, бесконечные планы того, как мы внедримся к Лоренцо Галло, пока наконец не будем готовы взяться за нашу настоящую цель. Паоло Риччи.

Я жду наступления темноты, прежде чем надеть свою кожаную экипировку и перчатки, чтобы защитить кожу. «Глок» на моём бедре с выгравированными инициалами Гарри и тот факт, что меня сопровождает именно тот байк, который он когда-то подарил мне, — жестокие напоминания о моей былой преданности ему.

Надев шлем, я качаю головой, отгоняя чувство, возникающее при мысли о зелёных глазах и ослепительной улыбке.

Я завожу двигатель.

Ветер хлещет мои щёки, когда я еду, волосы развеваются за мной, пока я проезжаю по улицам Лондона, лавируя между редкими машинами в этот поздний час.

Когда я подъезжаю к широкой подъездной дорожке, ведущей к элегантным ступеням и мраморным колоннам по обе стороны от тяжёлой входной двери, охранник останавливает меня. Он высовывает голову из будки, когда я приближаюсь, выходит из небольшой кабинки и окидывает меня взглядом, задерживаясь на моей груди.

— И зачем вы здесь, мисс?

— У меня дела.

— В одиннадцать вечера? — парирует он.

Я пожимаю плечами.

— Что мне с этого? — Он приближается, явно намекая. — Мне нужно, чтобы это было стоящим.

О боже.

Мой взгляд на мгновение опускается на его безымянный палец с толстым золотым кольцом.

— Почему бы тебе не подойти и не узнать?

— А я думал, мне придётся вытягивать это из тебя силой.

Его улыбка грубая, когда он осторожно приближается к моему «харлею». Он протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, и я позволяю ему отвлечься, пока его порочный взгляд скользит по моему языку, которым я жадно облизываю губы.

Когда он приближается, готовый продолжить, я хватаю его за слабое запястье. Я выворачиваю его, оказывая огромное давление на плечо и заставляя его вскрикнуть. Встав с байка с огненной решимостью, я наслаждаюсь страхом в его глазах, прежде чем надавить и сломать ему руку.

Он ревёт, и я хватаю его за волосы, ударяя головой о колено. Охранник теряет сознание, но если бы только это было так просто. Сойдя с байка с рычанием, я разбиваю локтем защитное стекло будки и достаю топор, предназначенный для чрезвычайных ситуаций.

Который сейчас и настал.

Этот охранник будет вечно неуважительно относиться к женщинам и своей жене, если я позволю ему жить. Даже мысль о том, как это может перерасти во что-то гораздо худшее, пробуждает воспоминание настолько глубокое, что я едва могу думать. Едва могу делать что-либо, кроме как поднять оружие над головой с напряжёнными руками.

— Хватит! Ты что, не слышал меня? Господи!

Я опускаю топор с пронзительным свистом.

— Что с такими шлюхами, как ты, которые думают, что могут так одеваться и не страдать от последствий?

Я снова замахиваюсь.

— Ты сама напрашиваешься.

Воспоминание проносится как слепящая чёрная вспышка сквозь кровавые брызги.

Я замахиваюсь снова. Дважды.

— Оно наконец-то доходит.

Трижды. Четырежды.

Я продолжаю с ещё большим усилием, пытаясь пробить упрямую кость.

— Тш-ш, тебе понравится…

С дополнительным усилием голова охранника отделяется от плеч.

Я отступаю назад, охваченная одновременно изнеможением и шоком. Откуда это вообще взялось?

Взволнованная неожиданным воспоминанием, нахлынувшим с такой силой, я отгоняю пелену. Это требует усилий, но она наконец рассеивается, и я поворачиваюсь к земле, залитой красным.

Несмотря на внутреннюю дрожь, пронизывающую меня, я сжимаю пальцы в его волосах, хватаю за корни и бегу вверх по ступеням особняка к тяжёлым входным дверям. Они легко открываются, и кровь капает на безупречную плитку, когда я вхожу в центр фойе, заявляя о своём прибытии.

Взяв себя в руки, я требую:

— Нам нужно поговорить!

Проходят драгоценные минуты, и я топаю ногой, ожидая, пока на перилах появится фигура. Густые, кровавые пряди волос моей жертвы грозят ослабить мою хватку.