— Во всем должно быть баланс, но как оно может наступить, если одна раса правит всеми? Держит других запертыми во тьме под своими ногами? Они говорят, что Ахаз — это зло, и что он хочет править мирами. Но тогда, выходит, мы должны ему противостоять. Если мы собираемся сопротивляться ему, то начинать нужно здесь.

С этими словами она пошла прочь, словно и не было только что противостояния, едва не закончившегося магической схваткой. Ее пальцы скользили по всему, до чего могли дотянуться: по дивану, по приставному столику, по стенам. Она снова тихонько напевала себе под нос, направляясь к коридору, ведущему к гостевым комнатам. В сторону, противоположную его собственной комнате.

Лука подождал, пока она исчезнет из виду, а затем последовал за ней, легко настигая ее своими длинными шагами. Она бормотала что-то себе под нос, и он не мог разобрать слов, пока не подошел почти вплотную.

— Мы обрекаем одного, чтобы спасти сотни. Мы обрекаем себя, чтобы спасти их. Вот что мы делаем, когда любим… — она затихла, прижимая ладонь к стене и наблюдая, как тьма сочится из кончиков ее пальцев.

Только это была не тьма. Это был клубящийся черный туман с золотыми искрами. Потом она кивнула сама себе.

— Вот что происходит, когда позволяешь себе быть любимым. Этому нас учили. Нет. Да. Я не могу… — ее руки вцепились в волосы, дергая за корни.

— Тесса, — в голосе Луки звучало беспокойство, а в груди болезненно кольнуло при виде ее в таком состоянии, но он отогнал это чувство.

Она резко развернулась, и ему показалось, будто в ее глазах мерцают серебряные озера, прежде чем она моргнула и скрыла это.

— Ты ничего не съела, — сказал он, когда она промолчала.

Она чуть склонила голову, но не ответила.

— Ты пыталась с ним связаться? — Лука попробовал зайти с другой стороны. Ее взгляд метнулся в сторону. — Он не отвергнет тебя, — добавил он и потянулся, чтобы убрать ее руки от волос, но она отшатнулась на шаг.

— Уже отверг, — резко бросила она, и в ее радужках мелькнули вспышки, словно молнии. — Он… сбивает с толку, — пробормотала она.

— Думаю, это чувство взаимно, малышка, — тихо произнес Лука.

Если раньше она просто отпрянула, то теперь пошатнулась, будто он ударил ее. Он знал почему. Она помнила, что он говорил про это прозвище. Но ему нужно было напоминать себе. Он не мог ей доверять.

Она держала его в неведении насчет его отца.

Не рассказала о своих планах насчет Пантеона. Хотя тут он едва ли мог ее винить: любой из них попытался бы ее остановить. Но ему нужно держать дистанцию, даже если в итоге ему суждено стать ее Хранителем. Он сделает это. Такова была последняя просьба Теона. Таков долг его рода. Его семьи.

Она снова кивнула сама себе, и ему вдруг отчаянно захотелось прочесть ее мысли. Хотелось, чтобы все не было так безнадежно сломано. Но он сомневался, что когда-нибудь снова почувствует себя целым. Даже если с Тессой все сложится иначе. Без своей семьи он этого не ощутит. И речь не о тех, кто сейчас в общей комнате.

— Тесса, я…

— Где мой лук? — перебила она.

Лука нахмурился, сбитый с толку.

— Что?

— Мой лук. От Аурион. Он наш.

— Наш? — медленно повторил он.

Она кивнула, слегка подпрыгивая на носках.

— Она оставила его нам. Сказала, что это наше право по рождению.

— Тесса, может, тебе стоит отдохнуть? Когда ты в последний раз спала?

Она рванулась вперед, поднялась на цыпочки и заговорила, почти касаясь его лица:

— Ты знаешь, что я вижу во снах, Лука?

— Нет, Тесса, — осторожно ответил он. — Не знаю. Уже не знаю.

Она отступила, подошла к стене и провела пальцами по камню.

— Я вижу все, чему никогда не бывать. Это мучает нас, — прошептала она. — Свет и тьма. Начала и концы. Мои сны преследуют нас. Это кошмары. Мне там не нравится.

— Тебе все равно нужно спать, — настаивал он. — Я знаю, ты только что пополнила запасы силы, но отдых все равно нужен. Если ты не заботишься о себе, силе проще взять верх. Вот почему Теон так дотошно следил за твоим рационом и распорядком.

Она резко обернулась при звуке его имени, и в глазах снова вспыхнула молния.

— Он больше не хочет меня.

— Тесса, это не так…

— Ах, вот где вы, — раздался мужской голос, и оба они резко обернулись. В проходе показался Тристин.

— Хранитель лжи и обмана, — поприветствовала его Тесса, сузив глаза.

— Дикая ярость, — ответил он в том же тоне, с насмешливой ноткой.

Слава богам, он наконец перестал с ней нянчиться.

— Спросила бы, где ты был, да ты все равно соврешь, — фыркнула она.

Он ухмыльнулся, засунув руки в карманы кожаной куртки. Его рыжевато-карие глаза слегка светились зеленым цветом, отчего казались почти ореховыми. Может, он и перестал сюсюкаться с ней, но все еще был готов встретить Тессу лицом к лицу. Как подобает божеству, которым он являлся.

— Куда направляешься? — спросил Тристин, оглядывая проход, будто вовсе не оценивал, насколько она сейчас опасна.