— Но в конечном счете это и ради Эвианы. Ради всего, что ты у нее отнял, — произнесла Кэрис. И резко выдернула руку, и в тот же миг другой рукой она вонзила золотой кинжал в плоть.

Аксель и Теон отпустили обмякшее тело.

Вальтер рухнул на пол, словно он ничего не значил. А братья отступили, отвернувшись. Эвиана знала: они больше никогда не вспомнят об этом мужчине.

Она кивнула Лэнгу, и тот убрал руки. Прия пошевелилась, и Эвиана резко втянула воздух, когда грудь сдавило острой болью. Она потянулась, убрала с лба дочери выбившиеся пряди, а потом взяла ее лицо в ладони.

— Все закончилось, Прия. Ты была такой храброй, — тихо прошептала она.

В глазах девочки застыл испуг, лицо было в слезах. Она жадно вглядывалась в черты Эвианы.

Эвиана делала то же самое. Она впитывала каждую деталь дочери: бирюзовый цвет глаз, россыпь веснушек на носу и щеках, непокорные рыжевато-каштановые волосы.

Она судорожно вздохнула, и грудь сдавило еще сильнее.

— Ты такой яркий и прекрасный цветок, — прошептала Эвиана и убрала руки с лица Прии.

Мир слегка поплыл перед глазами, и Лэнг подхватил ее за плечи.

— Тише, bellana, — встревоженно произнес он, хмуря брови. — Давай снимем с тебя эти гребанные штуки.

Он осторожно стянул браслеты с ее запястий, и ее сила хлынула наружу, освобожденная. Несколько горшков с растениями в комнате потянулись к ней, вытягивая листья. Эвиана от этого зрелища слабо улыбнулась.

Но снятие браслетов не дало того, на что надеялся Лэнг. Ее сила не восстановилась. Она не могла исцелить ее, не могла вернуть ей силы.

Эвиана подняла дрожащую руку и развернула ладонь вверх. В центре возникла крохотная почка. Прия ахнула, зачарованно глядя, как почка раскрывается и растет, выпускает побеги, разворачивается. И вот уже перед ней распускается идеальный ярко-розовый цветок белланы.

Прия потянулась к нему, покрутила в пальцах. На ее лице расцвела широкая улыбка, и Эвиана залюбовалась ею.

А потом грудь сдавило еще сильнее, и она начала оседать, опустив голову на колени Лэнга.

— Эвиана? Что с тобой? — резко спросил Лэнг; его взгляд метался от нее к Прие и обратно.

— Забери ее, — прохрипела Эвиана. — Не дай ей увидеть.

— Увидеть что?

Но кто-то уже подхватил ее дочь на сильные руки. Она моргнула, и комната поплыла. Сквозь туман она различила напряженное, полное скорби лицо Корбина, склонившегося над ней.

— Не говорите ей, — прошептала Эвиана. — Не говорите, кто я.

— Что? Почему? — голос Лэнга дрожал, он тщетно пытался сдержать панику.

— Я не хочу, чтобы она помнила… это, — с трудом выговорила она, Каждый вдох давался все труднее, становился короче. — Ты поклялся…

— Эвиана, перестань, — приказал Лэнг, обхватив ее лицо ладонями и склонившись над ней. — Перестань. Мы найдем целителя. Сиенну. Кого угодно. Мы…

— Ты поклялся, что она станет частью вашей семьи, — выдавила Эвиана. — Что она… не останется одна.

— Эвиана!

Теперь над ней склонился и Корбин. Сквозь пелену Эвиана разглядела, как Кэрис держит Прию на руках и тихо рассказывает ей про цветок. Прия ничего не подозревала, она внимательно слушала все, что говорила Кэрис.

Она была матерью.

Она понимала, что нужно делать.

— Все хорошо, кошмар мой, — мягко произнес Корбин, взяв ее руку в свою. — Мы позаботимся о ней.

Эвиана слабо улыбнулась.

— Спасибо.

— Нет, — прорычал Лэнг, тряся головой, отрицая происходящее. — Нет, ты не можешь… Ты тащила нас через весь континент ради нее, а теперь… Нет.

— Она всегда знала, что так и будет, Лэнг, — тихо сказал Корбин. Он всегда замечал больше остальных. — Потому и взяла нас с собой.

Он понял. Это хорошо. Очень хорошо.

— Позаботьтесь… чтобы она знала все растения, — с трудом прошептала Эвиана.

Корбин кивнул, и в горле у него дернулся кадык от сдерживаемых эмоций:

— Да, кошмар. Мы позаботимся.

Потому что за все приходится платить.

На каждое добро находится свое зло.

На каждый свет — своя тьма.

За каждую жертву — свое вознаграждение.

И ее наградой стало то, что она успела увидеть, как ее дочь любуется ярким, прекрасным цветком, в то самое мгновение, когда она сделала свой последний вдох.

Не как Источник, стоящий на коленях перед Хозяином, а как мать, знающая, что ее дочери никогда не придется стать тем, чем стала она сама.

ГЛАВА 49. ТЕССА

— Я не понимаю, — произнес Аксель.

Все они снова сидели в гостиной пентхауса. На этот раз в их позах не было той скованности поражения, но шок все еще витал в воздухе.

Вальтер был мертв, и больше никогда не сможет угрожать ни одному из них.

Теон, Аксель, Мэддокс, Кэрис — все они были свободны от него.

Как и Эвиана. Хотя и не так, как того хотела Тесса.