— Потому что оборотни в Подземелье отказываются хоть чем-то помогать мне, пока я не найду их пропавшего принца, чья мать состояла в связи с водным фейри, — ответил Теон. Потом, скорее для себя, чем для остальных, пробормотал: — Он все это время был у меня прямо под носом.

— Все это не имеет значения, — жестко произнес Корбин. — Нам нужно помочь Эвиане. Нужно найти ее.

— Я знаю, где она, — спокойно, но твердо сказал Теон. И Тесса почувствовала, как по их связи прокатилась волна напряженного возбуждения. — И благодаря тебе мы сможем ее найти.

— Мне? — Корбин удивленно вскинул брови. — Я же только что сказал, что не знаю, где она.

— Она там, куда мой отец прячет все, что не должно быть найдено, — пояснил Теон. Тесса видела, как в нем нарастает решимость. — В его тайных владениях в Подземелье. Там же, где он держит мою мать.

ГЛАВА 39. ЭВИАНА

Она стояла рядом с его креслом, скрестив руки перед собой и глядя прямо перед собой. Он не говорил с ней уже несколько часов, но она не смела пошевелиться. Ее привычного кресла у окна больше не было. Впрочем, это не имело значения. Они находились в Подземелье. Здесь не было природы. Не было растений, которыми можно было бы любоваться, да и в любом случае она все равно не смогла бы к ним прикоснуться. Не с этими двумя браслетами на запястьях, которые неумолимо вытягивали из нее магию. Она не могла дотянуться до своей силы, но чувствовала, как та ускользает день за днем.

Вальтер мог ускорить этот процесс. Мог добавить еще браслетов. А мог снять их вовсе и заставить ее исторгнуть всю магию до последней капли. Элиза говорила, что только так можно стереть метку, блокирующую их связь: Эвиана должна быть настолько истощена, что в ней не останется магии, способной удерживать метку. Она не знала, известно ли это Вальтеру, или он просто лишал ее доступа к дарам в качестве дополнительного наказания. В любом случае то, что ее сила медленно сочилась из души, было его осознанным выбором. Невозможность излить магию или воспользоваться ею понемногу сводила ее с ума.

Или сделать Эвиану еще безумнее, чем она уже была.

Вальтер перебирал документы и просматривал файлы на компьютере, когда у нее заурчало в животе. Разумеется, сейчас ее рацион был строго ограничен. Это не давало ее резервам восстанавливаться.

Вальтер на мгновение замер, прежде чем перевернуть следующую страницу.

— Столько лет о тебе заботились, Эви, — произнес он небрежно. — У тебя было все, что нужно. Высшие почести для фейри. Я дал тебе все.

Она промолчала. Не смела даже дышать слишком громко. Он уже не в первый раз отчитывал ее с тех пор, как они оказались здесь. На самом деле она предпочитала те дни, когда он полностью игнорировал ее и просто заставлял стоять без движения весь день. В такие дни она спала на его полу. А в те дни, когда он был разговорчив, она в итоге оказывалась в его постели.

— Неблагодарная! — выплюнул он, и она напряглась, ощутив, как меняется его настроение. — Все до единого так чертовски неблагодарны за то, что я дал им за эти годы. Мои советники. Ты. Мои собственные гребанные сыновья. — Теперь он листал страницы документов резче, и одна из них порвалась от силы рывка. — Я отдаю все и жертвую собой ради вас, ради них, ради этого поганого мира, и все равно на каждом шагу сталкиваюсь с предательством. Мне следовало бы убить их всех и начать заново. Сделать все правильно. Что думаешь об этом, Эви?

Она по-прежнему не двигалась, не зная, ждет ли он ответа или хочет, чтобы она хранила молчание. Раньше она это понимала. Раньше умела читать его и могла использовать связь себе на пользу. Но теперь она не знала, потому что он балансировал на грани потери контроля, а ничего ценнее этого для него не существовало.

Вальтер откинулся на спинку кресла, широко расставив ноги, и принялся постукивать указательным пальцем по столу: раз за разом, неумолимо.

— Знаешь, я ведь мог бы это сделать, — задумчиво протянул он. — Избавиться от своих так называемых советников. Уничтожить свое потомство и создать новое. Сыновей, которые действительно будут меня уважать. — Он сделал паузу, продолжая постукивать пальцем по столешнице. — В некотором смысле я уже начал это делать.

Она не понимала, что он имеет в виду. Но у нее не было времени об этом подумать, когда он продолжил:

— Но как быть с тобой, Эвиана? Что мне делать с тобой?

Он развернулся в кресле, но она осталась неподвижной. Она чувствовала на себе его взгляд, пока смотрела прямо перед собой. Услышала, как он шевельнулся, потянулся к ее волосам и накрутил прядь на палец.

— Твое предательство было самым тяжким из всех, — произнес он чересчур тихо и спокойно. — Смерть была бы слишком милосердной, но мне также нужен Источник, в котором я не буду сомневаться. Не буду гадать, поколеблена ли ее верность. И все же у меня было предчувствие, что этот день настанет. Я осознал свою ошибку еще десятилетия назад, когда позволил тебе расти в том Поместье в одиночестве. Никогда не говорил с тобой, не навещал, пока ты не стала достаточно взрослой, чтобы заявить на тебя права.