Она будет возвращаться столько раз, сколько потребуется, потому что в глубине души понимала: Кэрис — мать, совсем как она сама. В конце концов материнское сердце возьмет верх. Должно взять.

ГЛАВА 40. АКСЕЛЬ

— Мы могли бы поехать с ними, — проворчала Кэт, сидя на диване. Аксель лишь улыбнулся, провожая Миару к лифту.

Та теперь стала приходить в пентхаус на осмотры Кэт, чтобы не заставлять их пересекать половину Подземелья. Особенно после того злополучного ужина.

— Спасибо, как всегда, — сказал Аксель, нажимая кнопку лифта.

Миара коротко кивнула. Запустив руку в сумку, она достала небольшую фляжку.

— Это Сиенна прислала для тебя.

«Святая ведьма », — только и мог подумать Аксель, принимая фляжку.

Он отказался пить от Кэт после того ужина, несмотря на все ее протесты. По крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок.

— Передай ей спасибо, — произнес Аксель.

Затем, понизив голос, чтобы Кэт не услышала, спросил:

— Вы с ней ничего больше не видели? Сиенна сказала, что не может разглядеть ничего насчет родов, насчет Кэт… вообще ничего.

Миара покачала головой:

— Ты же знаешь, видения так не работают.

Он вздохнул, постукивая фляжкой по ладони.

— Мы имеем право надеяться.

Двери лифта открылись, Миара вошла и бросила напоследок:

— Ей нужно как можно больше отдыхать.

Как только она ушла, Кэт раздраженно бросила:

— Не игнорируй меня, Аксель.

— Я не игнорирую, котенок, — ответил он, оборачиваясь к ней. — Ты же знаешь, почему мы не могли поехать.

— Пара часов ничего бы не испортила.

— Они уже два дня как уехали.

— Нам не обязательно было бы оставаться на два дня, — фыркнула она.

Разик и Элиза все еще были в Акрополе. Все пытались разобраться, как передать силу от Дагиана к Теону. Аксель не был в восторге от того, что все уехали, но вокруг пентхауса стояли мощные обереги. Хоть что-то его отец сделал как надо.

— Миара сказала, что ребенок должен появиться в этом месяце, Кэт, — осторожно произнес он: боги свидетели, сегодня у нее особенно скверное настроение. — Логично сейчас не уезжать.

— Логично не держать меня взаперти в башне, но вот мы здесь, — парировала она.

Он едва сдержал смешок, понимая, что ей это совсем не покажется смешным. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, прежде чем сказать:

— Тебя не держат в башне. Хочешь, прогуляемся?

— Не хочу, — буркнула она, кипя от раздражения. — Я хочу выбраться из Подземелья. Я могу родить где угодно, Аксель.

— Сиенна здесь, Кэт.

— А она умеет перемещаться.

— Если мы сможем с ней связаться, — возразил он.

— Тот же довод можно привести и здесь, — не сдавалась она.

Аксель глубоко вздохнул, потирая лоб. Он понимал, что это не она — это беременность и обстановка, что творится вокруг. Но, проклятье, у него заканчивались разумные аргументы. Потому что она сейчас рассуждала совсем не логично, а он не знал, как с ней быть, когда логика ей отказывает.

Наконец он спросил:

— Если бы мы могли уехать, куда бы ты хотела отправиться? Что хотела бы сделать?

Она смотрела на него, он — на нее, и это было, пожалуй, самое нелепое, с чем он когда-либо сталкивался.

— Не знаю, — наконец призналась она, и он улыбнулся, подходя ближе.

Поставив фляжку на кофейный столик, он наклонился, опершись руками о спинку дивана по обе стороны от нее, словно заключая в клетку из своих рук.

— Знаешь, что тебе сейчас и правда стоит сделать?

Она тяжело вздохнула.

— Сидеть на этом диване и отдыхать, — пробурчала она.

— Потому что…?

— Миара сказала, что так будет лучше. Но она еще и сказала, что теперь вообще не знает сроков, — проворчала Кэт. — Слышала, как ты спрашивал, стараясь, чтобы я не услышала. Ни она, ни Сиенна больше ничего не видят насчет родов. Может, все полностью изменилось, и мы дотянем до полного срока. От видений никакого толку. Неудивительно, что Тесса сейчас наполовину с ума сходит.

Он хмыкнул, едва сдерживая усмешку.

— Мы почти у цели, Кэт, — мягко произнес он. — Я знаю, что ты устала. Знаю, что тебе не сидится на месте, что ты понемногу сходишь с ума от заточения.

В ее глазах заблестели слезы.

Блядь. Он вовсе не хотел довести ее до слез.

Проклятье.

— Прости, — прошептала она.

— Не извиняйся, — сказал он, обхватив ладонью ее щеку. — Ты сильная, котенок, но последние месяцы были невыносимо тяжелыми. И следующие будут не легче, и…

Тут она поморщилась, и его глаза расширились: она прижала руку к животу. В последнее время она делала так все чаще, и именно поэтому они не поехали с остальными в Акрополь.

— Что случилось?! — резко спросил он.

— Ничего, Аксель, — вздохнула она. — Всегда ничего.

Когда он так и не сдвинулся с места, она тверже добавила:

— Со мной все в порядке.

Он выпрямился, по-прежнему не сводя с нее настороженного взгляда.

— Хочешь чаю? Принести что-нибудь из кухни?