Ее руки сами взметнулись к мокрым волосам, прежде чем кто-либо из них успел ее остановить, и она отшатнулась от Луки, а ее сила хлестнула наружу. Не по ним, а просто… вырвалась.

Теон смотрел, как эта сила извивается, сворачивается в кольца, щелкает, будто кнутом, втягивается обратно, снова обвивает Тессу. И вдруг метнулась вверх по ее телу, к собственному горлу, словно собираясь…

— Тесса! — рявкнул Теон, и его тьма рванулась к ее Хаосу.

Потому что сила начала бить по ней самой. Это было отражение тех эмоций, которые она изо всех сил пыталась не чувствовать: ее собственного презрения к себе, вины за прошлое, и за то, что было в ее власти, и за то, что вовсе от нее не зависело.

Его магия сделала то, чего он хотел: отвлекла ее хаос. Лука, видимо, тоже все понял, потому что его черные языки пламени тут же потянулись, вытягивая ее силу прочь, не давая ей поглотить саму себя. Они не позволят ей сбежать от этого.Сбежать от самой себя .

— Ты успела поговорить с ним перед смертью? — спросил Лука тоном, почти резким.

— Хватит! — снова зарычала она, отступая на шаг.

И уж зрелище было то еще: двое мужчин в полотенцах на бедрах, Тесса — обнаженная, отпрянувшая от тепла Луки, сверлящая их взглядом посреди наполненной паром ванной; пальцы ее снова вцепились в волосы. Безумие подступало, тянуло ее на дно, а они делали все, чтобы удержать ее здесь, с ними.

— Смерть Брекена — не на твоей совести, Тесса, — сказал Теон.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил, не давая ей шанса:

— Тут замешано куда больше факторов, чем просто ты. То же самое было с Аурион и Пен.

— Но ты сам сказал…

— Я знаю, что я говорил, — перебил он и, тяжело сглотнув, провел рукой по ее мокрым волосам. — Тогда я терял контроль, а ты… ты была самым удобным объектом, на которой можно было сорваться. Но сейчас… Тесса, ты его не звала. Его позвал Блэкхарт.

— И его собственные поступки тоже сыграли свою роль, — добавил Лука, чуть смягчив тон. — Он предал дело, ради которого его сюда послали. Он попался. Это не твоя вина, Тесса.

Она покачала головой, и две слезинки медленно скатились по щекам.

— Он… он говорил мне правду, когда никто другой не решался.

Они молчали, давая ей выговориться.

— Он помог мне понять, в чем мое истинное предназначение. Что я сама могу его выбрать. — она сердито смахнула слезы. — В мире, полном злодеев, он в конце концов не оказался одним из них.

— Он знал, на какой риск идет, — тихо произнес Теон.

— Это из-за меня его поймали! — огрызнулась она, и гнев снова вспыхнул в ней.

— Отдай ему должное, Тесса, — резко сказал Лука. — Он пожертвовал собой ради того, во что верил. Его смерть не была напрасной. Он спасал невинных. Он был частью революции в Девраме еще до того, как мы вообще поняли, что она вообще начнется. Он помог ее зажечь. Не оскорбляй его память, обесценивая его жертву.

— Я больше не хочу об этом говорить, — внезапно бросила она и повернулась, чтобы выйти из ванной.

Но магия Теона оказалась быстрее. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, прежде чем она успела сделать и трех шагов. Она резко развернулась, ярость снова вскипела в ней, и золотые браслеты на запястьях вспыхнули в такт этому гневу.

— Ты должна это прожить, Тесса, — спокойно сказал он.

— Нет, Теон. Не должна, — отрезала она.

Он лишь одарил ее слабой, печальной улыбкой, а Лука прислонился к раковине, скрестив руки на груди.

Боги, как же ему хотелось подойти к ней и прижать к себе. Забрать эту боль. Защитить ее от самой себя. Он всегда пытался защитить всех, кого любил, жаждал контроля, чтобы держать их в безопасности. Но эту боль он забрать не мог. Не мог забрать вину, горе, чувство утраты.

Ни он, ни Лука не решались пошевелиться. Они слишком боялись, что любое движение заставит ее замолчать, перестать чувствовать то, с чем ей нужно было встретиться лицом к лицу.

— Мы будем рядом, Тесса, — тихо сказал Лука. — Ты больше не одна.

— Проще злиться, — добавил Теон. — На меня. На Декстера. На Рордана. На богов. На Судьбы.

Он помолчал, а потом тихо добавил:

— Даже на саму себя. Это проще, чем чувствовать боль утраты. Можно занять себя делами. Можно позволить силе наказывать себя. Можно пить или трахаться, чтобы заглушить это. Но в конце концов это поглотит тебя, — повторил он. — В конце концов ты станешь кем-то, кого никто не узнает. Кем-то, кем ты клялась никогда не становиться. Кем-то, от кого ты изо всех сил старалась держаться подальше.

Тесса тяжело сглотнула и наконец опустила руки, выпустив волосы, и прижала кулаки к груди. Ее сила все еще витала в воздухе, зачарованная их магией.

Теперь оставалось только одно: чтобы она почувствовала.

Покачав головой, она снова заплакала, и слезы полились ручьем.

— Больно, — прошептала она. — Я так устала от этой боли. От попыток быть той, кем должна быть, и в итоге все равно терпеть поражение.

Что-то влажное коснулось его щеки. Потом еще капля упала на руку, еще — на стопу.