Люк спустился ниже, ветром залетел через проход с выбитыми высокими дверями, обернулся человеком на белом мраморе. Здесь пахло гарью и нечистотами, а уцелевшие колокола, подергиваемые ветром, позванивали гулко и тоскливо. Его светлость оглядел высокие трибуны, создающие полное ощущение, что он находится на дне чаши. И, пошевелив руками, подхватил статую Инлия ветрами, поставил ее на хвост – почти пять метров в высоту, – сорвал веревки. А потом, ветром собрав весь мусор с Арены, выкинул его через проход на холм.

Уберут, когда будет время.

Захотелось курить, но тут, под задумчивым, будто слегка улыбчивым взглядом Инлия Белого, удерживающего в одной руке человеческое сердце, а в другой – вихрь, Люк не решился.

Грязь и вонь тут раздражали его до невозможности. До желания найти тех, кто это все сделал, и размазать кровавыми пятнами.

Люк выдохнул, осмотрелся, перестроив зрение так, как он делал, чтобы видеть ауры, нашел пятна удерживающих погодный купол артефактов и задумался. Покачал головой, протянул руку, поглаживая скользящие по ней ветерки и проговорил:

– Мне нужны помощники.

Тут же у руки его материализовалась крылатая серебристая змейка, затем вторая. Третья. Они обвили его руки, поползли вверх, к шее, словно выпрашивая ласки.

– Можете блокировать погодные артефакты? – попросил Люк, почесав под пастью одну, другую. – Пусть гроза смоет тут все. Как станет чисто, разблокируете.

Змейки зашипели-запищали и рванули во все стороны, скрываясь под трибунами. Их уже было не три – под десяток, они проявлялись у Люка, терлись об него и улетали. Герцог видел, как гаснут потихоньку натягивающие купол нити, и сам он гаснет. В лицо ударил плотный, более ничем не удерживаемый ветер, звонче стал звук колоколов – сейчас он казался мстительно-торжествующим. Небо серело, наливаясь свинцом, и тяжелая, темная туча уже наползала на окраины Лаунвайта. Люк подставил лицо ветру и усмехнулся. А затем осекся, помотав головой. И все же полез за сигаретой.

– Мне же не нравится чувствовать себя здесь хозяином? – спросил он себя со смешком. И вновь не закурил, глядя на Инлия и катая в пальцах сигарету. Непонятное было в лице первопредка – то ли знакомая Люку насмешка, которую он часто видел в зеркале, то ли укор, то ли предвкушение. И мощь ощущалась такая, что герцог ощущал себя глупым маленьким щенком, который желает тыкнуться в ноги большому вожаку и скулить-умолять не делать того, чего ему не хочется. Но его светлость удержался.

– Ты все сделаешь, как нужно, Великий, – проговорил он наконец. И поклонился. – Уверен, ты выберешь того, кто достойнее. А я прошу тебя дать мне прожить свою жизнь. Это единственное, чего я хочу.

Загромыхало, застонали в ответ грому колокола, а Люк, сунув сигарету обратно в пачку, вновь обернулся и взмыл в воздух. По морде его, по перьям и телу ударили тугие, секущие струи ливня – и он, заклекотав и зашипев от удовольствия, несколько раз кувыркнулся в них и увидел, как плотный поток дождя взбивает на Арене гарь, что расползается кляксами и течет по пожелтевшему мрамору к трибунам, туда, где заложена канавка для воды. Как умывают потоки Инлия Белого, и он, кажется, светится и улыбается, наполняя воздух благостью.

Люк покружил еще над городом – над Холмом Королей с разрушенным взрывом мавзолеем и серебристыми потоками, поднимающимися там от могилы Луциуса и его предков. Здесь, на холме, рождались ветра. Пролетел его светлость над Храмом всех богов, почти скрытым в пелене дождя – скоро придется встретиться с Его Священством, который все дни войны нес свою службу в храме, помогая оккупированному городу, и согласовать дату коронации. Вильнул над королевским дворцом – мелькнула мысль навестить тетушек-змей, но герцог не хотел слышать того, что они могли ему сказать. Он завершил круг, испытывая то же ласкающее чувство удовлетворения, что чувствовал каждый раз, как его люди освобождали еще одно графство Инляндии. И направился к Майлзу – чтобы отчитаться о том, что видел над городом и севернее к Блакории, а затем лететь домой. Тамми, по всей видимости, еще не вернулся – он улетел ближе к границе с Рудлогом.

– К нам вышла крупная группа партизан, – сообщил Люку Майлз после доклада. – Они помогали жителям столицы – выводили через леса семьи с детьми, приносили еду, уничтожали небольшие группы иномирян, что патрулировали леса. И знаете, кто у них командир?

– Кто? – Люк наконец-то закурил, и ему стало хорошо вдвойне.

– Лорд Дэвид Розенфорд.

Дармонширу понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить имя из довоенной жизни.

– Начальник отдела безопасности Инляндии? Жив?!

– Жив, но сильно покалечен, – предупредил Майлз. – Он хочет с вами повидаться.

– Я тоже хочу, – признал Люк. – Где он сейчас?