– Отца на вас нет, – строго сказала я. Поначалу, когда я только поймала себя на разговорах с мальчишками, я казалась сама себе какой-то сюсюкающей безумицей. А сейчас ничего, привыкла, как так и надо было. – Сейчас встану, подождите, мама ленится, маме еще хочется полежать… а вы, видимо, уже проголодались?

В ладонь снова ударили, но полегче – кажется, им нравилась близость брачного браслета. Я кинула взгляд на тяжелые часы, что стояли на комоде рядом со входной дверью. Они показывали почти одиннадцать утра. И я снова раскинулась на кровати, жмурясь и нежась. Конечно, надо вставать – уже наверняка ждут меня дела герцогства, а затем – осмотры. С Лортаха то и дело возвращались группы заложников, и очень много было инляндцев и блакорийцев. Их принимали в Песках, предоставляли первичную медицинскую помощь, опрашивали, тщательно записывали все их показания, – а после отправляли в те страны, откуда их угнали. И в Инляндию они возвращались через портал замка Вейн.

Проблема была в том, что половина Инляндии еще не была освобождена, да и Блакория пока еще не была отфильтрована целиком. Значительной части людей некуда было возвращаться, да и на освобожденных территориях часть домов стояла разрушенной. Я создала комитет помощи бывшим заложникам и теперь ежедневно курировала его. Временно мы поселяли прибывших в лагере беженцев на берегу моря в Реджтауне: за период войны он разросся так, что городок увеличился втрое. Но все хотели вернуться домой.

Работа шла быстро – у людей узнавали адрес, подчиненные Леймина слали запрос в военную комендатуру того города, в котором находился дом бывших заложников, его проверяли на целостность, и если все было в порядке – людям выдавали паек на первое время, талоны в комендатуру и семена на засев, и попутными военными машинами, курсирующими туда-сюда, развозили по домам.

Я все-таки встала и подошла к окну. Меж деревьев носился Бобби, за ним и от него, повизгивая, бегала детвора под присмотром нянь. Леди Лотта общалась о чем-то с Катей, сидя на недавно появившихся качелях – свекровь велела замковому плотнику соорудить для нашего стихийно появившегося детского сада целый детский комплекс с десятком качелей, лестницами, горками и так далее.

– И для внуков пригодится, – проговорила она, и я кивнула, улыбаясь. Пока я плавала в беременном послевоенном расслаблении, а Люк занимался делами герцогства и освобождаемой Инляндии, свекровь постепенно меняла замок под будущих Люковичей, словно что-то подозревала заранее. Хрупкие вазы, стоявшие на столиках в коридорах, поднимались повыше, сами столы менялись на другие, потяжелее. В розетках начали появляться заглушки.

Один раз я встретила ее на лестнице, что-то объясняющую Тиверсу и Россу Ольверту. Маги слушали ее с большим почтением и кивали.

– И желательно, чтобы эти артефакты были готовы к зиме, – закончила она. Обернулась, увидела меня и улыбнулась. – Я прошу подготовить и укрепить артефакты, которые растянут за перилами воздушные сети, Марина.

Я посмотрела вниз. Широкая лестница в замке шла по стенам, оставляя посередине пустоту шириной метра в три, в которую были видны ступени центральной лестницы, поднимающейся из холла на первом этаже. Но перила были высокие – вряд ли дети в первые годы смогут подтянуться и перевалиться… А деток из приюта наверх не пускали – во избежание побегов маленьких постояльцев в коридоре у «детского сада» всегда дежурил охранник.

– Вы не слишком перестраховываетесь? – аккуратно спросила я ее, когда маги удалились.

– О, поверь, – леди Лотта взяла меня под руку, и мы направились вниз, – ты еще скажешь, что этого недостаточно. Я слишком хорошо помню детство Люка, Марина. Берни и Рита вдвоем не принесли мне столько головной боли, сколько он один. Знала бы ты, сколько раз он пытался самоубиться, стоило на мгновение отвести взгляд!

Встреченные горничные, натиравшие статуи в нишах и подсвечники, делали книксены. Замок жил и тихо гудел множеством голосов.

Я подавила смешок.

– Смотрю, с тех пор ничего не изменилось.

– Увы, увы, – свекровь тоже улыбнулась и одновременно покачала головой. – Ты собралась прогуляться?

– Да, Осокин ждет внизу.

– Я составлю тебе компанию, если ты не против. Нужно обсудить, как делать детскую.

– Драгоценная моя свекровь, – проговорила я торжественно, – умоляю, решите с детской все сами. Я не готова подбирать цвет обивки кроваток.

– Я сейчас решу, а тебе потом не понравится и придется переделывать, – не поддалась она на мой жалобный вид. – На складах Вейна многое есть. Но нужно понимать, что будет удобно именно тебе.

– Откуда я знаю, – проворчала я, – я первый раз рожаю. Могу вспомнить, как было все устроено у младших сестер и у племянников.

– Вот и славно, – безмятежно улыбнулась свекровь. – Сейчас вспомнишь, обсудим, а затем к тебе придет Ирвинс, и ты выдашь ему все рекомендации. Пожалей бедолагу – Люк приказал ему начинать готовить под детскую соседние с вами покои, а он не знает, к чему как приступиться.

– Ну разве что ради Ирвинса, – капитулировала я.