Я сжала зубы и заверещала, пытаясь вырваться из-под него, но его бедра плотнее сжались вокруг моих. Мое сердце колотилось, когда он медленно опустил свой полуоткрытый рот к моей шее. Острые зубы мягко прижались к горлу, задев пульсирующую жилку. Его прохладное дыхание покрыло мою кожу мурашками.

— Ты мертва, — прошептал он.

Стук моего сердца гулко отдавался в ушах, набатом бился в висках. Мертва? Я никогда не чувствовала себя более живой. Мне следовало бы чувствовать себя неловко или хотя бы настороже, но меня охватило странное ощущение желания, и это было далеко не единственным, что смущало меня в этой ситуации.

— Мог бы предупредить меня хотя бы немного.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо:

— Вампир не станет тебя предупреждать. Еще раз. И на этот раз не давай мне схватить тебя за запястья. Бей до того, как я зафиксирую твои руки.

Следующие пару часов меня швыряли на задницу, удушали сзади, а я отбивала его кулаки, которые летели куда быстрее, чем у Морроу. Его руки смазывались в воздухе — за ними было трудно проследить, но он ни разу не ударил меня больно. Он ни разу не причинил мне вреда. Его удары были лишь легкими касаниями, показывавшими, что он пробил мою защиту.

Пока я лежала на траве, раскинув руки в стороны, как орел, и пытаясь перевести дыхание, он сдернул рубашку через голову. Натянутые мышцы его спины блестели на солнце. Густые, жирные черные буквы складывались в слово ВАЙПЕР от одной его лопатки до другой.

Я приподнялась на локте:

— Как ты получил свое ассасинское имя?

Он размял шею и бросил свою черную куртку ассасина на землю:

— Даже будучи учеником, я двигал руками быстрее своего наставника и любого другого бойца. Он твердил, что я ражу как гадюка, вот оно и прилипло.

— Не могу не согласиться. По-моему, я заблокировала твои удары раз десять из ста.

Он тихо хмыкнул:

— Ты быстрая, Эйсира. Тебе просто нужна практика, чтобы предугадывать, куда ударит противник. — Он постучал пальцем по уголку своего глаза. — Все вот здесь. Большинство смотрят туда, куда собираются нанести следующий удар, пусть даже на долю секунды.

— А кто был твоим наставником? Я видела его или ее?

— Нова. — Он отвел взгляд и качнул головой. — Он мертв.

— О… — Мое сердце сжалось. Я знала Вандера совсем недолго, но его утрата уже отозвалась во мне болью. — Мне очень жаль.

— Это произошло во время того рейда по спасению группы людей, о котором я тебе рассказывал. К тому моменту, как я нашел его, он был уже мертв. Я нес его обратно на своих плечах.

Он говорил сухо, словно обсуждал солнечный день, а не смерть своего бывшего наставника. Сколько же слоев было в этих стенах, которые он воздвиг вокруг себя?

Я наконец поднялась и отряхнула траву и сор с брюк и куртки:

— Моя бабушка умерла, когда мне было десять. — Ее крики эхом отдались в моих воспоминаниях, и я сглотнула подступивший к горлу ком. — Вампир. — Я не могла заставить себя сказать ему, что это была моя вина. Я боялась, что он станет смотреть на меня по-другому, осуждать так, как долгое время осуждала меня мать. Мама никогда не говорила этого вслух, и я знала, что она все еще любит меня, но после того случая она уже не обнимала меня так крепко, как моих братьев и сестер. Она перестала петь мне перед сном и редко заплетала мне косы, как раньше. Обида присутствовала, даже если осознанно она этого и не хотела. Я всегда помнила, что в тот день она потеряла мать, но в каком-то смысле я потеряла свою. — Оба моих дедушки тоже были убиты вампирами. Моя бабушка по материнской линии, та, что из города, рассказывала мне, что вампир ворвался в их дом в Неверглейде, когда моя мама и тетя были совсем маленькими. Она заперла их в спальне и забаррикадировала дверь, пока дедушка отбивался от него. Дедушка убил его, но тот успел искусать его несколько раз. Когда взошло утреннее солнце, он просто вышел на свет.

Глаза Вандера резко метнулись к моим. Между его бровей залегла складка:

— Он… убил себя?

— Он не мог рисковать своей семьей.

— Я и не знал, что люди в Лотлтоне так поступают. Все укушенные люди, которых я знал, в конце концов либо присоединялись к вампирам в Ноктурнусе, либо становились дикарями.

— Я знала нескольких человек из своей деревни и соседних, которые были укушены и ушли навстречу солнцу. — Я провела рукавом по лбу, утирая пот. — А что происходит, если кусают ассасина?

— Его напарник вонзает клинок ему в сердце. Это единственное благородное решение.

— Напарник?

— Когда мы отправляемся на задания, за каждым ассасином закрепляется напарник. Это нужно для того, чтобы кто-то всегда прикрывал твою спину, и никто не остался брошенным. Но если один напарник погибает на задании, а второго кусают, вмешивается другой ассасин. Обычно лидер миссии. — Он жестом указал через тренировочную площадку. — Гоуст была моей напарницей на заданиях в прошлом году.