— Я пыталась помочь. — Я сунула руку в сумочку и сжала пальцы вокруг найденного золотого самородка.

— Ага, ну и ни хрена у тебя не вышло. Отец мог погибнуть, спасая тебя, и это был бы уже не первый раз, когда из-за тебя кто-то лишается жизни. — Она схватила меня за руку в перчатке, которой я скрывала шрамы, и ткнула ею мне в грудь. — Можно подумать, это должно было тебя хоть чему-то научить.

Грудь словно рассыпалась в труху. Я не могла видеть её злость. Она была права. Я прошмыгнула мимо неё в свою комнату и захлопнула дверь. Упав лицом в подушку, я орала в неё до тех пор, пока в горле не зажгло.

Эта ночь стала еще одной причиной, по которой я научилась любить одиночество.

Вскоре ночь огласили жуткие вопли из Леса Призраков. Иногда замки и ставни не спасали. Иногда сами вампиры визжали, как стая койотов, окружившая добычу. А иногда они просто орали. Никто не знал почему. Чтобы нагнать на нас страху, как мне казалось, или довести до безумия, чтобы мы сами выбежали прямо к ним в пасть, или просто не давать нам спать спокойно. Жить на охотничьих угодьях вампиров — участь, которой никто бы себе не пожелал, но выбора нам никто не давал.

Я наконец оторвала лицо от подушки. Свеча рядом со мной полыхала, отбрасывая на стены длинные тени. Я поднялась, стянула с левой руки черную кожаную перчатку без пальцев и попыталась расправить затекшие пальцы. Как обычно, мизинец и безымянный остались согнутыми. Достав баночку с приготовленной матерью мазью, я втерла её в грубый, зазубренный шрам на тыльной стороне ладони. Он норовил ныть только в холод. Я была благодарна лету.

Визг, раздавшийся ближе к дому, чем обычно, заставил меня содрогнуться. Ненавижу этот звук. Если бы только существовало место, где прекрасное яркое солнце никогда не заходит… Я бы отправилась туда, как бы далеко оно ни было, рискуя жизнью.

Проверив, надежно ли закрыты металлические ставни на окне, я заткнула уши ватой и забралась в постель.

Здесь, в месте, которое мы звали Лотлтоном — забытой землей, — поспать удавалось не каждую ночь, а перед Обрядом распределения, который должен был состояться завтра, и подавно. В этом году я должна была стать его частью. Все мои знакомые ровесники ждали этого события с нетерпением, но только не я. Мне хотелось узнать, каково это — побывать внутри Найтхейвена, но мысль о том, что тысячи людей соберутся посмотреть, как мы проходим испытание, заставляла мой желудок скручиваться от тошноты. Я плохо спала уже несколько недель.

Минуты тянулись как часы. Я пару раз проваливалась в дрему, но в конце концов припала к окну, наблюдая, как солнце встает над красными скалами горы Драконья Гряда. Она и впрямь выглядела как огромный окаменевший дракон. Иногда я представляла, как она расправляет крылья и взмывает в небо.

При виде света в груди стало легче. Сигнальные костры зажигались один за другим, уводя к городским стенам Найтхейвена в нескольких милях отсюда. Только королевская семья, привилегированные дукаи и их семьи жили в защищенном регионе, в то время как остальные из нас были оставлены за стеной — стать добычей и источником крови.

В углу моей комнаты висела темно-зеленая туника. Она досталась мне от бабушки по отцовской линии, бабушки Эши — той самой, что отвесила мне пощечину. Обычно она не была черствой женщиной, но наша земля делала людей суровыми. У неё никогда не было дочери, и, как первенец её сына, она хотела, чтобы в этот день я надела именно её тунику.

Я сняла её с вешалки и провела пальцами по белым костяным пуговицам. Пышные рукава-фонарики заканчивались манжетами на запястьях. Цветочная вышивка вокруг воротника и вдоль передней планки была тем, чего не встретишь на нашей повседневной одежде. Это было красиво.

Предполагалось, что мы оденемся во что-то приличное, чтобы достойно представить нашу деревню Неверглейд, но при этом достаточно удобное для движений во время Обряда распределения. Я натянула тунику, заправила её в темно-коричневые брюки и встала перед треснувшим зеркалом. Стянув со столика кожаный ремень, я застегнула его на талии. Все говорили, что я похожа на свою бабушку по материнской линии, Тору, в молодости: такие же светлые волосы, высокие скулы, аккуратный носик пуговкой вместо прямого и угловатого, как у родителей, и теплая кожа цвета слоновой кости. Её больше не было с нами, но я скучала по ней каждый день.

Затем я расчесала свои каштаново-рыжие волосы длиной до талии щеткой из щетины кабана и потратила время на то, чтобы заплести две косы по бокам. Обычно я просто связывала их в пучок на затылке, но на Обряде мне хотелось выглядеть красивой. К тому же хитроумное плетение отвлекало от мыслей о том, что предстоит.