Топ, топ, топ. Шаги охотника звучали совсем близко за спиной. Что-то задело мою спину, и по коже побежали мурашки. Мне хотелось закричать, но на это ушёл бы воздух, необходимый, чтобы удержать этот темп. В лицо врезалась ветка, но боли я не почувствовала. Дым из трубы нашего дома показался впереди, словно маяк. Я почти дома.

Я выскочила из-за деревьев Леса Призраков на расчищенную поляну у самого края нашей деревни. Двое мужчин на ночном дежурстве уже забрались на вышку, подтянув лестницу, чтобы никто не смог забраться вслед за ними.

— Живо внутрь! — крикнул мне один из них.

— Эйсира! — отец был где-то неподалеку, у соседского кукурузного поля.

— Я здесь! — гаркнула я и рванула в его сторону.

— За ней погоня! Стреляй в него! — заорали с вышки. Стрела со свистом прорезала воздух и вонзилась в землю у меня за спиной.

— Эйсира, заворачивай! — взревел сверху Кейс. Я узнала его голос.

Куда заворачивать? Я рискнула вскинуть взгляд на вышку: они оба целились из луков мне за спину. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Неужели тупой золотой самородок стоит твоей жизни? — снова подал голос внутренний шепоток. — Или жизни твоего отца?

По позвоночнику пробежал мороз. Я физически ощутила присутствие охотника прямо за спиной и резко вильнула влево. Листья кукурузы хлестали по щекам, пока я не врезалась со всего маху в широкую грудь отца. Сжимая свой огромный топор, он без единого слова сгреб меня за шиворот, и мы рванули к дому.

— Беги! — прохрипел он, подталкивая меня вперед. Он знал, что я быстрее, но я бы ни за что не бросила его. Если нам суждено лечь здесь, то только вместе.

Выскочив из края кукурузного поля, мы увидели наш бревенчатый дом. Толстые металлические ставни на окнах уже были наглухо закрыты. На пороге стояла мать, прижимая руку к округлившемуся животу.

Она сошла с ума — стоять в дверях. Как только мы взлетели по ступенькам заднего крыльца, она отступила в сторону, и мы ввалились внутрь. Дверь захлопнулась, отец защелкнул верхний металлический засов, а затем загнал деревянную брус-заглушку в пазы.

В дверь со всей дури сокрушительно грохнули кулаки, и я отшатнулась глубже в дом.

— Открывай дверь! — зарычал охотник. — Открывай! Открывай! Открывай!

Мать положила руку мне на плечо и прижала к себе. Отец стоял перед нами, сжимая топор обеими руками, готовый к бою, если дверь не выдержит.

Тихий плач и всхлипы со стороны лестницы отозвались ударом под дых. Там, в тени, пряталась моя младшая сестра Кейда. Ступени заскрипели, и моя седовласая бабушка спустилась быстрее, чем я видела за последние годы, и отвесила мне звонкую пощечину.

— Безрассудная девчонка. Тебя могли убить. И твоего отца тоже. Если мой сын погибнет, мы все пропадем.

Боль от удара жгла куда меньше, чем её слова. Женщины редко выживали одни в этих землях.

— Тихо, — зарычал отец.

Стук прекратился, но скрежет ногтей по металлической ставне на кухне заставил меня содрогнуться. А затем у второй двери, где располагалась наша лавка, раздался частый щелкающий стук.

— Я чую её кровь, — прошипел голос. — Такая сладкая.

Издевательства, скрежет и удары продолжались часами. Я бы назвала это кошмаром, но таковой была наша реальность. Я уже много лет не оказывалась так близко к вампиру. Живот скрутило от тошноты. Это чувство, скорее всего, не отпустит меня всю ночь. В голове уже прокручивались всевозможные «а что если». Если бы я умерла, семья, конечно, оплакала бы меня, но если бы отец погиб вместе со мной… Я не могла вынести этой мысли. Мой брат был совершенно не готов взять на себя заботу о семье. Я даже не знала, где он был этой ночью. Скорее всего, отлеживался у своей любовницы Эрики, как обычно забив на семейные обязанности.

Мы так и сидели в куче возле кухни, пока всё наконец не затихло. Тишина длилась до тех пор, пока густой голос отца не разорвал её:

— Эйсира.

Внутри всё оборвалось, и я медленно подняла подбородок, встретившись взглядом с его богатырским силуэтом в дверном проеме. Головой он почти касался притвора. Я заслужила любые жестокие слова, которые он сейчас произнесет. Я ждала взбучки, слезы уже подступали к глазам. Половицы заскрипели под его весом, когда он шагнул вперед, сгреб меня в охапку и крепко прижал к себе.

— Пожалуйста, никогда больше так меня не пугай.

Он не стал спрашивать, чем я занималась. Не стал орать и устраивать сцену, хотя какая-то часть меня жаждала именно этого. Беззвучные слезы потекли по щекам, когда я обняла его в ответ. Подошла мать, и когда весь адреналин выветрился, ноги подогнулись, и я зарыдала.

— Извини, — прошептала я.

Отец поцеловал меня в макушку и коротко кивнул. Разочарование в его глазах ранило сильнее ножа.

— Знаю. Все спать.

Подъем по лестнице казался длиннее обычного, словно я пробиралась сквозь густую грязь. Кейда толкнула меня в стену коридора.

— Они не скажут этого, но скажу я. Да что с тобой не так? Почему ты не можешь просто следовать правилам, как все остальные? — прошипела она. Она была младше всего на год, и часто казалось, что мы соревнуемся, а не дружим. С тех пор как произошел тот случай с моей рукой, мы отдалялись всё сильнее.