В какой-то момент уже после полудня Наоми съехала с межштатной магистрали в месте, которое казалось абсолютной глухоманью. Когда я спросила её, куда мы направляемся, она лаконично ответила: «За припасами», после чего покатила по узкому проселочному шоссе еще глубже в никуда. Примерно полчаса спустя она свернула на гравийную парковку перед зданием, которое выглядело еще более ветхим и разваленным, чем гараж Рэнди.

Я уставилась на выцветшую от непогоды вывеску и сено, сваленное в большую кучу под навесом чуть поодаль.

— Может, я сую нос не в свое дело, но какого хера нам понадобилось в «Семенах и кормах Гэтлина»?

Наоми ухмыльнулась, выпрыгивая из машины:

— Потерпи — и увидишь. И ничего не трогай.

Я вылезла из салона с куда меньшим энтузиазмом, после чего потащилась вслед за Филиппом и Кайлом внутрь. Магазин Гэтлина был точь-в-точь похож на любую другую лавку такого типа, где я когда-либо бывала, и это радовало, потому что я обожала подобные места. Было что-то особенное в этом густом аромате мульчи, земли, сена и зерна — этот запах буквально пел о жизни и росте.

Воспоминания тихо зашептались со мной, пока я вела пальцами по рядам пакетиков с семенами. Моя мать тоже обожала эти магазины. Каждую пятницу после обеда, еще когда я ходила в детский сад, она приводила меня в похожую лавку недалеко от дома и разрешала выбрать пакетик с семенами цветов, а потом мы возвращались домой и сажали их где-нибудь во дворе. К тому времени как я пошла в первый класс, наш двор превратился в безумную и великолепную мешанину из всех видов цветов, какие только могли расти на юге Луизианы.

В первом классе она уже не так часто брала меня с собой — между поездками проходили недели, а затем и месяцы. А в один весенний день я, должно быть, слишком настойчиво попросила поехать туда. Это был первый раз, когда она меня ударила, насколько я помнила — резкая пощечина, оставившая красное пятно на моей щеке больше чем на час и след на моем доверии к ней. След, который так и не стерся.

И всё же цветы остались, большинство из них были многолетниками, которые упрямо распускались каждый год вопреки чудовищному запустению. И хотя я никогда не забывала ту пощечину, я также никогда не могла забыть, как она уходила и сидела на заднем дворе посреди этих цветов, словно это было единственное место, где она могла найти хоть минуту покоя от хаоса в своей голове.

Кайл и Филипп лениво рассматривали стойки с покрытыми пылью садовыми инструментами, пока Наоми пробиралась к дальней стойке и о чем-то тихо разговаривала с седовласым мужчиной с внушительным пивным брюхом под поношенным рабочим комбинезоном. Примерно полминуты спустя она оглянулась и поманила нас пальцем.

Я послушно пошла за парнями и даже выдавила милую улыбку мужчине за прилавком. Он ответил мне беззубой улыбкой, а затем жестом руки, на которой не хватало двух последних пальцев, указал на дверь позади себя. Наоми поблагодарила его, и мы все прошли через эту дверь в кладовую, забитую, судя по виду, вообще всем сломанным хламом за последние полвека. Лампы, печатные машинки, трехногие стулья. Мусор.

Что за хрень? Ничего не понимая, я огляделась по сторонам, уверенная, что упускаю суть происходящего — тем более что остальная троица просто застыла посреди кладовки, словно чего-то выжидая.

Судя по всему, этим «чем-то» было закрытие двери. Спустя пару секунд после того, как замок щелкнул, секция дальней стены отъехала в сторону, открывая взору совершенно иной ассортимент товаров. Я несколько раз бывала с Маркусом в магазине полицейского снаряжения, но это место превосходило его раз в двенадцать — настоящий клондайк из тактической экипировки, электроники, защитного снаряжения, одежды и кучи всяких других штук, торговать которыми без кучи лицензий и проверок биографии было, по моему предчувствию, незаконно. Что, собственно, идеально объясняло тему с потайной дверью.

Я тихонько бродила вокруг и трогала вещи, которые мне трогать не полагалось, пока остальные трое устроили свой шпионский шоппинг. Когда они наконец закончили, я изо всех сил постаралась не вылупить глаза на то количество налички, которое Наоми передала продавцу, а затем помогла дотащить до машины мешки с надписью «корм для лошадей» и закинуть их в багажник. Филипп тихо сообщил мне, что мы переложим покупки в наш чемодан и спортивные сумки только после того, как проведем в дороге минимум час и будем уверены, что нас никто не видит. Я с серьезным видом кивнула в знак понимания, будто занималась этим чисто кинематографическим дерьмом каждый божий день. Черт, ну раз уж зомби реальны, почему бы не существовать секретным черным рынкам?

Закончив с погрузкой машины, парни снова заняли передние сиденья, и мы продолжили наш путь. Наоми полезла в сумочку и выудила четыре новых телефона, которые выглядели куда круче моей старой трубки.

— Я уже вбила наши номера в контакты на каждом телефоне, — сказала она, раздавая их. — Никаких звонков кому-либо, кроме нас четверых, если только это не крайняя необходимость. — Я ожидала от неё Многозначительного Взгляда, но она оказалась милашкой и промолчала.