Доносившийся из соседней комнаты тихий бубнеж подсказал мне, что остальные уже проснулись и вовсю шевелятся. Я осторожно сползла с кровати, тихонько собрала свои шмотки и прокралась в ванную, чтобы помыться и переодеться.

— Если мы оставляем машину здесь, это значит, что мы теперь везде будем гонять на такси? — спросила я, пока мы спускались в лифте в вестибюль. Мы все отдохнули, помылись, знатно подкрепились ресторанным обслуживанием номеров и мозгами и были готовы свернуть горы. Ну или хотя бы одну небольшую гору. Так или иначе, сейчас все выглядели куда более бодрыми.

Наоми перекинула ремень своей сумки-мессенджера через плечо:

— На такси тоже покатаемся, конечно, но в большинстве случаев гораздо быстрее добираться на метро.

Мой мозг мгновенно выдал всю ту информацию о метро, которую я почерпнула из телепередач.

— А это вообще безопасно?

Она одарила меня в высшей степени измученным взглядом:

— Ты сейчас серьезно?

Оу. Ну да. Монстры, пожирающие человеческие мозги. Наверное, мы как-нибудь справимся. И всё же, стоило нам выйти из отеля, я принялась держаться к ней поближе. Наоми припустила по улице размашистым, уверенным шагом, который парни подхватили без проблем, а мне пришлось практически бежать трусцой.

— Хей, у меня тут вообще-то ноги покороче будут! — запыхавшись, выдала я через полквартала. — При таком темпе мне скоро потребуется еще порция мозгов.

Наоми оглянулась, в её глазах заискрилось веселье, но она послушно сбавила скорость:

— Мы всё равно уже почти пришли к станции. — Веселье в её взгляде только усилилось. — Тебе там точно понравится.

Мне не понравилось. Ни капельки. И плевать, что я шла в компании наемников и зомби, включая парочку зомби-наемников. Здешнее метро напугало меня до усрачки.

Во-первых, эта тема требовала спуститься под землю. У нас на юге Луизианы «под землю» никто не спускается, учитывая, насколько высоко там стоят грунтовые воды. А эта херня уходила глубоко вниз. Спустившись по нескольким лестничным пролетам через кафельные коридоры, освещенные убогими люминесцентными лампами, мы наконец вынырнули на шумную и грязную платформу между двумя рядами путей, где всё выглядело так, будто один неверный шаг — и ты улетишь прямо на рельсы, где тебя размажет поездом. А я ведь доподлинно знала, что такое время от времени реально случается.

К тому же где-то там, внизу, проходил этот третий рельс, про который я всегда слышала, будто он может убить тебя от одного прикосновения, а то и вообще — если ты просто подойдешь слишком близко или посмотришь на него косо. У меня в голове не укладывалось, как эти пути еще не были сплошь завалены трупами, скелетами и прочим жутким дерьмом.

И даже на относительно безопасной платформе было столько народу, ждущего возможности втиснуться в поезд! Охренеть можно, да во всем Такер-Пойнт, вместе взятом, столько людей не наберется.

С другой стороны, у меня закралось подозрение, что никто и не заметит, если я начну гнить и от меня станут отваливаться куски. Ну или, может, заметят, но тактично промолчат. Ньюйоркцы, похоже, мастерски умели выстраивать вокруг себя персональный кокон в стиле «мне насрать, и не лезь ко мне». Полагаю, по-другому и нельзя, когда живешь в городе с таким безумным населением.

Поезд наконец подкатил с ревом, визгом, скрежетом и предшествующим ему шквалом ветра. Когда мы заходили внутрь, я мертвой хваткой вцепилась в спину куртки Филиппа — причем меня саму удивило, что мы вообще туда лезем, поскольку вагон уже выглядел забитым под завязку. Дотянуться до поручней над сиденьями я со своим ростом никак не могла, поэтому зажала себя между Филиппом и Наоми, вцепившись одновременно в столб и в куртку, и, честно говоря, мне было абсолютно насрать на то, что со стороны я, наверное, выглядела такой же напуганной, как котенок во время первой помывки.

Из своего положения я мало что могла разглядеть вокруг, зато ничто не мешало моему обостренному зомби-обонянию. Фу-у-у. Запахи дешевых духов, лосьона после бритья, старой мочи, свежей мочи, блевотины и целого букета немытых частей тела слились в одно тошнотворное облако. Приятные и чистые запахи тут тоже имелись в достатке, но вся эта мерзость жестко надирала им задницу и доминировала. Я попробовала дышать ртом, но тогда я начала буквально чувствовать эту вонь на вкус, так что быстро завязала с этим делом.

Примерно через три остановки вагон немного опустел, и я уже не чувствовала себя настолько «раздавленной человечеством», хотя амбре продолжало витать вокруг, словно призрак этого самого человечества. И всё же я не отпускала куртку Филиппа, пока мы снова не оказались на платформе, — всё это время я до усрачки боялась, что пальцы соскользнут, я не успею выйти вслед за остальными и останусь затерянной в этом городе навеки. Ну, знаете, абсолютно нормальные, рациональные страхи.