— Её нужно успокоить. Заверить, что всё хорошо. — Он задумался на секунду, а затем тихонько выдохнул: — Скажи ей, что я вырвался из «Сабертона» и нахожусь в безопасности, но меня увезли на… зомби-реабилитацию для восстановления сил. — Нелепая, горькая усмишка перекосила его рот. — В принципе, не такая уж и ложь, учитывая, что мне реально потребуется уйма времени, чтобы оклематься.

Фраза «и придумать, что, мать твою, наговорить ей дальше» осталась неозвученной.

— Она не успокоится, пока не увидит тебя лично, — напомнила я ему, — но раз уж я не собираюсь хоронить тебя в её глазах, думаю, мне удастся удержать её от полноценной истерики. — Я поднялась на ноги, решив, что градус этой тяжелой драмы пора бы немного снизить. — Племя уже в курсе, что мы в порядке и что никакого крота среди наших не было?

Он кивнул, выглядя заметно облегченным из-за смены темы.

— Доктор Никас набрал Рэйчел. Он здесь единственный, у кого есть хоть какой-то авторитет в её глазах.

Единственный, кому Рэйчел безоговорочно поверит, это уж точно.

— Я сейчас пойду проведаю Маркуса. Что мне сказать ему, если он спросит, где его дядя?

Пирс долго и пристально буравил меня своими серыми глазами, прежде чем ответить:

— Расскажи ему правду, если почувствуешь, что момент подходящий, — произнес он. — Если нет, скажи, что информация пока только поступает. В таком случае я сам поговорю с ним позже.

Оставив его, я отправилась на поиски Маркуса. Обнаружила я его на втором этаже в небольшом кабинете: он лежал на футоне, спустив одну ногу на пол и закинув руку на глаза.

— Хей, — тихонько позвала я. Но мне всё равно удалось вырвать его из этой чуткой полудремы.

— Энджел! — Он резко сел и запустил пятерню в волосы. Гниль уже полностью сошла, но выглядел он по-прежнему абсолютно выжатым. — Энджел, — повторил он, и на его лице расцвела улыбка. — Когда я тебя увидел там, я глазам своим не поверил, что ты пришла за мной.

Я собиралась выдать в ответ какую-нибудь колкую хохму, но вместо этого просто шагнула вперед, с размаху обвила руками его шею и вовсю разрыдалась.

Он крепко обнял меня в ответ, его дыхание прерывисто содрогалось:

— Ох, детка…

— Я даже не знала, что они тебя сцапали, — выдавила я, как только ко мне вернулась способность членораздельно говорить сквозь сопли. — Я ведь звонила тебе, чтобы рассказать про дядю, но звонок ушел на голосовую почту. Тогда я накатала эсэмэску и, — я шмыгнула носом, — решила, что всё путем, но это, походу, они сами мне строчили ответы с твоего телефона.

Он бережно смахнул пару слезинок с моей щеки большим пальцем, а затем, видимо, осознал, что за моим слезным потопом ему всё равно не угнаться.

— Это случилось сразу же, как я вернулся домой, — произнес он; его голос был натянут от отголосков пережитого стресса. — У меня даже шанса не было. Я вообще без понятия был, куда меня везут.

Я прижала ладонь к его щеке, жадно вглядываясь в его лицо. Даже если мы никогда больше не сойдемся, внутри меня не было ни единой капли сомнения: этот парень был и навсегда останется для меня кем-то безумно особенным.

— Когда я увидела, что они с тобой сотворили… — Горло у меня так сжалось, что я не смогла закончить фразу. Сильно сомневаюсь, что он когда-либо до этого докатывался до такой степени мозгового голодания, а уж получить этот переход в режим монстра в комплекте с пытками…

Легкая дрожь прошила его тело.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — произнес он; в его глазах застыл затаенный ужас. — Я помню, как мне вкатили какой-то укол в живот, а потом сломали руки. Помню гниль и то, как начал терять контроль над собой, а дальше — темнота, пока я не пришел в себя, пожирая мозги прямо из пакетика. — Его кадык дернулся. — Это было жутко.

Я перехватила его руку:

— Я так чертовски рада, что ты сейчас здесь, со мной, и в безопасности.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы никому из нас больше никогда не пришлось пройти через подобный ад. — Свирепая, несгибаемая решимость звенела в его словах. Знаете, а Пирс был ни разу не прав, пророча Маркуса на место лидера Племени.

— От дяди Пьетро были какие-нибудь новости? — спросил он.

Дерьмо. Одно дело — заливать Пирсу, что я без проблем вывалю Маркусу всю правду, и совсем другое — реально взять и перевернуть всю его картину мира. Настоящее ведро с раками.

— Он в безопасности.

— В безопасности? — Он сел ровнее и посмотрел мне за спину, словно ожидая, что его дядя вот-вот вальяжно зайдет в комнату. — И где он?

Я продолжала крепко держать его за руку, силой натянув на лицо улыбку:

— Ладно, Маркус. Вот сейчас начнется настоящая дичь.

Потребовалось прилично времени, и в паре моментов мы были буквально в шаге от полноценной истерики, но в итоге Маркус всё-таки принял мой рассказ о метаморфозе Пирса и Пьетро. Хотя под конец его челюсть была сжата с таким хрустом, что мне показалось, будто у него сейчас зубы треснут.

— Он любит тебя, — подвела я черту. — И я думаю, вам двоим уже давно пора сесть и поговорить по душам. Он внизу, в хозяйской спальне.