Он отложил планшет в сторону:

— Конечно, Ангел.

Я плотно закрыла за собой дверь и уселась на кровать прямо напротив него.

— Мне нужно четко понимать, кто вообще имеет право знать о… — я неопределенно покрутила руками в его сторону, — о твоем новом «я».

Тень глубокой усталости залегла в его глазах.

— Те, кто в курсе прямо сейчас, само собой, — ответил он. — И еще я обязательно всё расскажу Кайлу Гриффину.

— А как же Маркус?

Усталость на его лице, казалось, стала еще тяжелее, и на миг он показался мне куда старше тех тридцати с небольшим лет, на которые сейчас выглядела его новая оболочка.

— Я ищу способ вообще вывести его из этой игры. Оставить полностью не у дел.

— Я это понимаю. — Я перевела ноги, устраиваясь по-турецки прямо на матрасе. — Но я в упор не догоняю, зачем это нужно, и у меня нет ни малейшего желания втирать ему, будто его дядя мертв, когда это ни разу не так. — Я хмуро уставилась на него. — Его реально грызет изнутри то, что он не входит в твой ближний круг. Он что, где-то жестко накосячил или сделал какую-то херню, которая тебя взбесила?

— Нет. — Выдохнув, Пирс откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. — Я дал обещание первоначальному Пьетро Иванову держать его семью в полном неведении и как можно дальше от дел нашего вида. И я уже однажды нарушил это доверие, когда обратил Маркуса.

Я хорошенько обмозговала его слова.

— Но ведь первый Пьетро просил об этом обещании только потому, что хотел, чтобы его близкие были в безопасности и счастливы, так?

Он поднял голову и открыл глаза. Он сразу прочухал, к чему я клоню.

— Да. И я каждый божий день разрываюсь между верностью покойнику и верностью Маркусу — не просто как члену семьи Ивановых, а как моему собственному сородичу. — Он указал рукой на себя, и я поняла, что речь идет о зомби-родстве. А еще я понимала, что во всей этой истории не было готовых шаблонов, черного и белого.

— То, что его отталкивают, ранит его куда сильнее, чем он тебе показывает, — произнесла я после минутной паузы. — Может, тебе стоит посмотреть на саму суть того обещания, которое ты дал Пьетро Иванову, и подумать, правильно ли ты поступаешь сейчас? Особенно учитывая, что ты уже обратил Маркуса, и у него теперь просто нет другого выбора, кроме как жить в шкуре зомби.

Он хранил молчание очень долго, а затем тряхнул головой, словно окончательно выбрасывая из мыслей устаревшую, отжившую свое догму.

— Твоя правда. Пора пересмотреть приоритеты.

Широкая улыбка расползлась по моему лицу — и от его решения, и от того факта, что он видит во мне полноценную личность с толковыми мыслями.

— Я дико рада это слышать.

Его глаза сфокусировались на мне.

— Ангел, мне было легко врать ему, притворяясь его дядей Пьетро. Ведь другого дядю он в жизни не знал. А вот то, что предстоит сейчас — это совсем не просто.

— Ты его дядя во всех смыслах, которые реально имеют значение, — твердо отрезала я.

Слабая улыбка тронула его губы:

— Я поговорю с Ари. И Маркусу обо всём расскажут. — Но в следующее мгновение улыбка угасла. — Идеальный сценарий для Племени — это если Маркус займет мою прежнюю должность.

Неприятный, тревожный узел завязался у меня в груди.

— Но как же юридический факультет?

Самое настоящее отчаяние отразилось в его глазах.

— Теперь ты видишь, почему всё это так чертовски сложно?

— Вижу. Честное слово. — Я распрямила ноги и подалась вперед. — Но Маркус крепкий парень, и он предан тебе до мозга костей. Именно тебе, а не имени Пьетро. — Я прищурилась, разглядывая его. — А что ты скажешь всем остальным? Ты уже придумал версию того, как именно «умер» Пьетро?

— Нет. Нужно учесть слишком много факторов, и у меня в голове пока нет идеальной, кристально четкой картинки.

— А как быть с Джейн? — спросила я, наморщив лоб.

Острая боль и полнейшая неуверенность маской проступили на его лице.

— Я пока не знаю, Ангел.

Дерьмо. Я ни на секунду не сомневалась, что Пьетро безумно любит Джейн, и сама видела, какой взаимностью она ему отвечает. Он ни за что на свете не вычеркнет её из жизни, оставив гадать, что стряслось. Но как, блядь, прикажете сказать любимой женщине, что ты теперь выглядишь как совершенно другой мужик?

— Я еще даже в свой телефон не заглядывала, — заметила я, — но буду в полном шоке, если она еще не оборвала мне всю линию звонками и сообщениями. — Я скривилась. — Может, мне сказать ей что-то, ну… чтобы притормозить её, пока мы не разберемся со всей этой херней?

Он потер затылок — жест, который был для него максимально нетипичен и выдавал запредельный уровень стресса и напряжения.