Я тупо захлопала глазами:

— У меня же нет порта на теле.

— Когда мы только начинали использовать модификаторы, никаких портов еще и в помине не было, — объяснил он. — Тебя накроет чистой, необузданной волной, и действовать она будет не так долго, но сработает как надо.

— Но… — Я сглотнула. — Я же не обученный солдат, не оперативник и не ниндзя из фильмов. Я тощая девчонка-легковес. Что этот твой супер-мод со мной сделает? Наделит меня супер-сарказмом?

Глухой стук, донесшийся с крыши лифта, заставил нас обоих вскинуть головы. Нахмурившись, я в один прыжок взлетела на крышку контейнера, вытянулась во весь рост и со всей дури забарабанила кулаком по аварийному люку кабины.

— А НУ СВАЛИЛИ ОТСЮДА, ГОНДОНЫ! — заорала я. — Я ДИКО ГОЛОДНАЯ, И КТО-ТО ИЗ ВАС СЕЙЧАС СТАНЕТ МОИМ ХЭППИ-МИЛОМ!

Наверху воцарилась гробовая тишина. Оставшись довольной эффектом, я спрыгнула обратно на бетонный пол и повернулась к Пирсу, который созерцал мой перформанс с изрядным изумлением на лице.

— Ладно, хорошо, допустим, меня турбо-зарядит. И как это провернуть без порта? Мне её выпить надо?

— Желудочный сок её просто уничтожит, — отрезал Пирс. — Для максимального эффекта сыворотку нужно ввести напрямую в брюшную полость. — Он достал складной нож и с тихим щелчком выкинул лезвие. — Процедура похожа на то, что ты проделала с собой, когда прятала запасы мозгов у себя в животе.

— Прекрасно, — поморщилась я. Когда моего батю взяли в заложники, я обменяла себя на него, но моим главным козырем тогда были мозги, забитые в сосисочные оболочки и засунутые прямо мне в брюшину через разрез. — Веселое тогда было времечко, просто обоссаться.

— В этот раз надрез будет куда меньше, обещаю, — заверил он.

— Ты даешь мне этот стимулятор, чтобы я могла «позаботиться» о любых охранниках, на которых мы наткнемся, верно? — «Позаботиться». Какое милое и обтекаемое слово вместо «убить». По телу продрал мороз.

Его глаза встретились с моими.

— Да, — ответил он с такой ровной, спокойной интонацией, которая подсказала мне: он прекрасно понимает мои душевные терзания, но не находит их странными или глупыми. — Война — штука грязная. Всегда. Николь Сэйбер объявила войну нашему виду и перевернет небо и землю, лишь бы не дать нам уйти. Её Спецотряд будет отлично вооружен, а поскольку боеспособных из нас осталось всего двое, нам понадобится максимум скорости и силы, какой мы только сможем выжать.

— А не проще ли будет просто перестрелять этих козлов из пушек, чем прыгать на них с голыми руками?

— У огнестрела свое назначение, — согласился он. — Но в некоторых ситуациях, особенно в замкнутом пространстве, мы просто сводим на нет наше главное зомби-преимущество, если стоим поодаль и перестреливаемся. Мы способны выдерживать такие повреждения, от которых люди дохнут на месте. И это дает нам колоссальное психологическое преимущество, когда мы влетаем им прямо в лица и продолжаем надирать задницы, несмотря на всё их оружие.

— Поняла, — выдохнула я, искренне благодарная ему за то, что он не поленился всё это мне разжевать. С другой стороны, для него это был явно далеко не первый случай, когда он толкал солдату ободряющую речь прямо перед ожесточенной схваткой.

Скрежет металла заставил нас обоих снова повернуться к лестничной клетке.

— Черт, — процедила я. — Они пытаются выкурить нас отсюда. Что ж, давайте, блядь, уважим их просьбу и покончим с этим.

— Задери футболку, — скомандовал он и опустился передо мной на одно колено, пока я послушно подчинялась. — Я сделаю надрез и вставлю шприц, но вводить состав пока не буду. Как только ты вдавишь поршень, сыворотке понадобится пара секунд, чтобы разойтись по организму. После этого у тебя будет от силы две, максимум три минуты, пока эффект не сойдет на нет. — Он мельком взглянул на меня снизу вверх. — Лучше всего бахнуть модификатор прямо перед тем, как лифт остановится наверху.

Я облизала пересохшие губы.

— Без базара. План — надежнее некуда.

— Сунь остальные модификаторы в карман, — добавил он, расстегивая поясную сумку. Внутри лежали три огромных шприца из нержавеющей стали, жутко похожие на те, какими шприцуют и маринуют мясо; они были достаточно массивными, чтобы продавить внутрь густую, вязкую жижу Супер-Мода. Я забрала два и засунула их в боковой карман штанов, чувствуя, как сердце уже начинает бешено колотиться от дикой смеси предвкушения и ужаса. — Как только я сделаю надрез, я отдам тебе нож, чтобы ты могла сама ввести остальные дозы, если прижмет.

— Поняла. Я стопроцентно готова, — соврала я.

То ли он мне поверил, то ли ему было глубоко побоку. Он приставил остриё ножа к точке ровно посередине между моим пупком и грудиной, а затем, вообще без какого-либо, блядь, предупреждения, вогнал двухдюймовое лезвие по самую рукоятку. Я резко вдохнула воздух и вся зажалась от обжигающей вспышки боли, а затем мертвой хваткой стиснула зубы, пока он вел нож вбок, расширяя рану.