Уверенный, что конструкция устояла до сих пор и выдержит взрыв, Дэвис оттолкнул атакующее чудовище ногой, вытащил чеку зубами и бросил гранату вниз по лестничной клетке. Он увидел, как она отскочила, развернулся и рванулся вверх по ступенькам - два шага - а затем бросился лицом вниз, когда вокруг него пронеслась волна жара и света.

В ушах звенело, волосы на затылке были подпалены, и он все еще чувствовал, как кровь скапливается в левом ботинке из-за раны, нанесенной ему чудовищем, но когда он обернулся и посмотрел назад, лестничная клетка была заполнена дымом... и пуста - жуков не было.

Он с трудом доковылял до верха лестницы, все время прислушиваясь к скрежету когтей по камню. Звон в ушах постепенно стих, но в то же время боль в лодыжке разгорелась до белого каления. Он был уже почти на пределе, когда впереди увидел тусклый свет, и, пройдя еще один виток лестничной клетки, вышел на высокий балкон. На востоке начинали мерцать звезды, а на западе он смотрел вниз на то, что казалось кратером шириной в несколько миль; долина в этом месте выходила к потухшему вулкану, возраст которого можно было только угадывать. У Дэвиса на уме были более важные дела; его лодыжка все еще кровоточила, а в его и без того ослабленном состоянии нужна была каждая унция крови.

Он сел спиной к парапету, закатал штанину и осторожно снял левый ботинок и носок. В зияющей ране длиной три дюйма, из которой сочилась кровь, он увидел блеск кости. Он принялся перевязывать рану.

Это был непростой процесс: приходилось одновременно следить за лестничной клеткой и выполнять элементарную накладку швов. Края пореза были ровные, как бритва, что облегчало работу с иглой, а укол морфия - настолько маленький, насколько он считал возможным - притупил боль. Он перевязал рану так туго, как только мог выдержать, и снова надел носок и ботинок; позже он, возможно, не смог бы этого сделать, если бы раненое место опухло. Морфий подействовал, и боль превратилась в тупую ноющую боль, а после сигареты он почувствовал, что почти взял себя в руки.

Пока что.

Но в ближайшее время он больше не сможет бегать - это было точно. Даже небольшое давление на рану могло разорвать швы, и это еще не считая боли, которая, как он знал, только и ждала, чтобы снова дать о себе знать.

Он сидел там в сгущающихся сумерках, с зудящими нервами, винтовкой, нацеленной на дверной проем, и ждал, найдут ли его эти твари. Если это произойдет, он намеревался унести с собой столько ублюдков, сколько позволит его боезапас.

-Бэнкс-

Бэнкс услышал характерный хлопок взрывающейся гранаты как раз в тот момент, когда тьма опустилась на склон утеса.

- Он еще жив, - крикнул Уилкинс.

- Конечно, он, блядь, жив, - сказал Вигго. - Ты думаешь, я бы карабкался на этот гребаный холм ради мертвеца?

Подъем оказался столь же опасным и изнурительным, как и опасался Бэнкс. Они уже два часа шли по узкой тропе, медленно пробираясь вверх, местами на четвереньках там, где склон становился особенно крутым. Звук взрыва поднял ослабевающий дух и придал ему новый прилив сил; один из его людей был там, наверху, и все еще сражался.

До этого момента Бэнкс шел впереди на протяжении всего подъема, а остальные подстраивались под его темп. Когда он резко ускорился, Вигго первым начал жаловаться.

- Полегче, капитан. Я же не чертова коза.

- Жены из Лоссимута так не говорят, - ответил Бэнкс, но в ответ услышал лишь усталый смех.

Звук взрыва заставил Бэнкса продолжить путь, но его тело и его люди могли выдержать только определенную нагрузку за раз. Он заставил себя отдохнуть; для видимости он назвал это перерывом на сигарету, но никого из троих это не обмануло. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, на узком уступе высоко над пустыней. На востоке над оазисом появлялись звезды, а вершины утеса, все еще возвышавшиеся над ними, были окаймлены красным от угасающих лучей солнца.

- Остаток пути придется идти в темноте, - сказал он.

- У вас нет хороших новостей, капитан? - спросил Вигго.

- Дождя нет. И никаких зверюг поблизости.

- Ага, слава Богу за эту маленькую милость. Может, у них хватило ума не лезть на эту чертову скалу в такое время ночи.

Пока они курили, Бэнкс прислушивался, не раздастся ли снова взрыв гранаты или выстрелы - еще одно свидетельство того, что Дэвис все еще сражается, - но прежнего шума не повторилось, и через десять минут он не выдержал дальнейшего ожидания.

Он повернулся к утесу и начал карабкаться.

Подъем тянулся, казалось, вечно. Бэнкс понимал, что становится все медленнее, но парни позади него не жаловались, так что он догадался, что им приходится не легче, чем ему. Почти с облегчением они вышли к месту, похожему на древнюю зону обвала - огромной впадине в утесе, которую им предстояло осторожно обойти, двигаясь по ровному участку тропы. Только после того как они преодолели треть края впадины, Бэнкс увидел, чем она была заполнена, и это стало возможным лишь благодаря восходящей луне на востоке.