Он был уже на полпути к своей цели - входу в переулок, - когда ближайшее к нему чудовище, особь длиной почти семь футов, зашевелилось и приподняло панцирь. Из-под панциря высунулась нога - всего в шести дюймах от его стопы, - и длинный коготь, выглядевший почти металлическим, поцарапал камень с таким же пронзительным звуком, как ногти по грифельной доске.

Дэвис замер, ненадолго застыв, подобно статуе в детской игре: одна нога осталась поднятой на полпути, а другая теперь находилась всего в четырех дюймах от царапающего когтя.

Теперь - три дюйма, и коготь снова царапнул, на этот раз сильнее, и звук стал громче, настойчивее. Еще несколько панцирей зашевелились, словно в ответ, и это стало для Дэвиса сигналом к действию. Он бросил осторожность к черту и помчался во весь опор к переулку.

Это было всего десять ярдов, но он едва успел; одно из более крупных существ преградило ему путь. Ему пришлось быстро принять решение: обойти или перепрыгнуть. Перепрыгнуть было быстрее. Он прыгнул на спину существа. Как только он оказался на ней, оно сдвинулось, приподнявшись и угрожая вывести его из равновесия, но его импульса хватило, чтобы продолжить движение вперед. Когда он спрыгнул и оказался у входа в переулок, позади него раздался характерный высокий, завывающий гул. Едва он поднялся на три ступеньки, как услышал сзади шуршание и скрежет по камню. Он обернулся, подняв винтовку, и увидел, что существо, через которое он только что перепрыгнул, застряло у входа в переулок.

Он подумал о том, чтобы выстрелить, но решил, что шум может принести больше вреда, чем пользы, и оставил чудовище там, пока сам повернул к лестнице. Оглянувшись, пройдя тридцать ступенек, он увидел, что более мелкие чудовища теперь карабкаются по спине крупного и начинают преследование.

Но у меня есть преимущество. Это лучше, чем я мог надеяться.

Он мчался по лестнице во весь опор, по две ступеньки за раз - еще один трюк, которому он научился в юности в многоэтажках.

Он знал, что они идут за ним. Он мог представить, как они, тесно прижавшись плечом к плечу и наступая друг на друга, роем устремляются по переулку, словно лава под давлением. Он не обернулся, сосредоточившись вместо этого на скорости и уверенности шага на ступенях. Добежав до верха переулка, он оказался на другой площадке, простирающейся высоко вдоль каньона, близко к верхнему краю. Здесь не было жилищ; место напоминало смотровую площадку, с которой открывался вид на город внизу, словно зона для посетителей на огромной дамбе. На востоке тьма уже поглощала город, а над ним самые высокие крепостные валы все еще светились красным в последних лучах заходящего солнца.

Дэвис оглядел насыпь, надеясь найти еще один переулок, который привел бы его на вершины. На этот раз ему не повезло. Проход тянулся вправо и влево по обе стороны от него. На противоположной стороне, по крайней мере в этом месте, была только скалистая стена каньона. Пойти налево означало возвращаться в сторону главного города. Пойти направо, по крайней мере, позволило бы ему пока оставаться в сумерках, да и в том направлении виднелись высокие башни - самая верхняя часть города, все еще купающаяся в последних лучах заходящего солнца, - которые возвышались над стеной каньона, словно зубы надгробных плит.

Он едва замедлил шаг, свернул направо и бросился бежать.

Он обернулся лишь через минуту, когда высокий гудящий вой чудовищ стал еще выше по тону и зазвучал почти возбужденно. Он оглянулся через плечо и чуть не споткнулся о собственные ноги - его обнаружили. Чудовища были всего в пятидесяти ярдах позади, их масса простиралась по всей площади и наполняла ее черной волной, катившейся вперед, словно прибой в открытом море.

Дэвис устремил взгляд на ближайшую из высоких башен впереди; теперь это была его единственная надежда в гонке за спасением.

Будет непросто. На полпути к башне он снова оглянулся. Черная волна все еще приближалась, теперь всего в двадцати пяти ярдах позади, настолько близко, что он слышал скрежет и скреб когтей по камню, даже несмотря на их настойчивый, воющий гул. Он почувствовал их едкий запах в горле. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, ноги, казалось, горели, и он знал, что одно-единственное поскальзывание будет для него концом; они настигнут его, не дав даже времени подняться. Единственной точкой сосредоточения для него стал черный проем у подножия ближайшей башни. Именно мысль о Глазго придала ему последний прилив энергии; и тогда он не дал им поймать себя.

Черт меня поберет, если меня поймают сейчас.

Он достиг дверного проема всего на несколько ярдов впереди мчащейся орды и чуть не заплакал от облегчения, когда открывшийся перед ним коридор привел к винтовой лестнице, похожей на ту, по которой он поднимался раньше. Он поднялся на два витка, прежде чем на мгновение остановился, чтобы отцепить гранату от пояса. Эта секундная пауза едва не стоила ему жизни: одно из меньших чудовищ, длиной в два фута, но полное ярости, хлестнуло клешней, и Дэвис почувствовал, как она скользнула по кости его лодыжки. Он почувствовал влажное тепло, когда кровь хлынула в его ботинок.