Двое русских рабочих, с которыми Bиггинс пил ранее, лежали на спине, раскинувшись на длинных подмостках. Они были голые, и их тела были распороты от паха до шеи чем-то, что стремилось добраться до их внутренних органов. Их ребра были разорваны, а из оставшихся красных, зияющих дыр торчали ужасающие осколки костей.

- Это похоже на ритуальное убийство, - сказал Уотерстон.

- Так мы теперь это называем? - ответил Bиггинс. - По-моему, это просто кровавое убийство, - pядовой повернулся к Бэнксу. - Я никогда не видел ни одной кошки, какой бы большой она ни была, способной на такое дерьмо. А ты, капитан?

Ответил Галлоуэй.

- Я видел подобное раньше, - тихо сказал он. Он по-прежнему был так же бел, как и раньше, но стоял самостоятельно и даже подошел ближе к телам на столе, его научное любопытство превозмогло тошноту от увиденного. - В Африке группа горилл поймала шимпанзе; конечный результат был почти таким же, как и здесь.

- Горбатые гориллы? Не неси чушь, чувак, - сказал Bиггинс и снова повернулся к Бэнксу за подтверждением, но Бэнкс не знал, что ему ответить.

Но я думаю, знаю, где его найти.

- 10 -

Задняя дверь купола исчезла; осталась только еще одна большая дыра в конструкции и разбросанные по территории осколки стекла, камни и скрученный металл. Третий и последний из русских лежал во дворе за дверью, ведущей в холм.

Дверь была открыта и, судя по всему, была выбита изнутри, огромные петли были погнуты, будто наконец поддались сильному давлению. Русский помешал тому, кто так сильно хотел сбежать; он был не просто убит, он был изуродован, почти измельчен в некоторых местах, разорван в приступе ярости, который почти не поддается описанию.

- О, маленький человек, - сказал Bиггинс.

- Твоя водка была дерьмовой, но ты не заслуживал такого.

- Никто не заслуживает такого, - ответил Бэнкс.

Он посмотрел на темную дыру дверного проема. Отверстие вело прямо в холм; там, похоже, не было никакого источника света, и из мрака доносился зловонный запах, густой, почти мясной, хуже всего, что они уже чувствовали.

- Келли, присматривай за гражданскими и подними шум, если понадобится, - сказал он. - Мы идем внутрь.

И снова Уотерстон был не согласен.

- Мы все идем, - сказал он. - Тебе нужны наши знания.

- Мне нужно выпить, - ответил Bиггинс, но Бэнкс видел, что все трое ученых были полны решимости.

- Хорошо, - ответил он. - Но правила остаются прежними: я говорю - бегите, вы бежите.

Уотерстон кивнул в ответ. Бэнкс включил свет на своей винтовке, направил луч вперед и направился в холм.

* * *

Зловоние стало еще сильнее. Бэнкс дышал как можно спокойнее через нос, но даже тогда он чувствовал, как его кишки бурлят и протестуют. Он вспомнил, как в детстве их старая собака с удовольствием валялась в мокрых коровьих лепешках. Он думал, что это будет самое ужасное, что ему когда-либо приходилось нюхать. Теперь он знал, что это не так.

Свет его фонаря освещал грубо вытесанные стены, старые выработки, сделанные вручную, без каких-либо следов использования механических инструментов. Этот проход существовал задолго до того, как вокруг него выросло предприятие Волкова.

Что, черт возьми, он здесь хранил в темноте?

Проход слегка наклонялся вниз и продолжался глубоко в холме, десять шагов или больше, прежде чем Бэнкс почувствовал, что пространство стало шире и свободнее. Свет его фонаря осветил круглую камеру диаметром около пяти ярдов, с куполообразным потолком высотой шесть футов и тремя проходами, уходящими влево, вправо и вперед.

- Хотите, я проверю один из них, капитан? - спросил Bиггинс, стоящий рядом.

- Черт, нет, - тихо ответил Бэнкс. - Мы все идем вместе, куда бы мы ни шли. Мы не знаем, как далеко в холм уходят эти туннели и что в них находится. Тот, кто убил всех в комплексе, может быть здесь, с нами. Так что держитесь вместе и присматривайте друг за другом.

Он выбрал проход, из которого исходил самый сильный запах, и направился прямо вперед. Путь снова пошел вниз, еще глубже в холм, но недалеко, и эхо их шагов подсказало Бэнксу, что они снова вышли на открытое пространство. Он осветил вокруг себя.

Эта новая камера была еще больше, около десяти ярдов в диаметре в самой широкой части и девять футов в высоту в самой высокой точке. Тонкий, тусклый свет проникал из щели в скале, но он был все еще слишком слабым, чтобы что-либо разглядеть без использования фонаря.

Судя по двум высоким и плотно уложенным кучам соломы, это была - или была когда-то - спальная комната. Бэнкс снова повернул луч фонаря, но его остановил крик Уотерстона.

- Подожди. Вернись. Посвети на стену слева от тебя.

Бэнкс сделал, как просили, и его фонарь осветил что-то на скале.