— Если бы мы были там, тебя бы уже разорвали на куски и скормили бы трупам, и больше тебя никто бы не увидел.

Я вздрогнул.

— Да. Спасибо за это.

Шевалье склонился надо мной.

— Батист был поджигателем войны, — сказал он с отвращением. Через долю секунды его клинок снова был у моего горла. — Но Макс была моим другом.

Я поверил в это. Бокор, казалось, был звал всех по фамилии со всеми, кроме нее.

Мое тело извивалось в оковах. Я была крепко привязан. Тем не менее, Пес-Тень был легендой среди таино, потому что он избегал любых уз. В ночной темноте я скользнул в тень.

Жгучая боль пронзила мои запястья и лодыжки. Я закричал и рывком вернулся в физический мир, тяжело дыша и проверяя состояние своих конечностей.

Бокор усмехнулся.

— Железо сковывает тех, у кого есть дух.

Теперь я заметил четыре наручника, которые приковывали меня к земле. Железо, это проклятие духовных существ, многих существ не от мира сего. Я? Мне не было больно, но я точно не мог пошевелиться. Думаю, когда индейцы таино сочиняли свои легенды, они еще не знали, что такое железо.

— Макс пыталась меня убить, — быстро сказал я. — Я просил ее остаться, но она не послушалась.

Он сверкнул зубами.

— Она была упрямой женщиной, Суарес, но твои обвинения беспочвенны. Ее задача как телохранителя заключалась в том, чтобы защищать Батиста.

— Я никогда не хотел причинить ему вреда. Ни одному из Святых Костей не хотел. Я был там ради нигерийцев.

Бокор прищурился.

— Это Тунджи отрубил им головы, — сказал я ему. — Я убивал только в целях самообороны. Подумай о мальчике, которого я оставил в живых, о том, кто выдал меня. Было бы проще его убить.

Шевалье убрал нож и отступил.

— И вот ты все еще жив. Что у тебя было с Обазуайе?

— Я хотел узнать правду. Раскрыть ее. То, что я знал, могло бы помочь Батисту.

Бокор нетерпеливо постучал ножом по моей груди.

— Они водили вас за нос, — сказал я.

Он бросил на меня вызывающий взгляд.

— Обазуайе выступал посредником в переговорах о мире. Я сам слышал, как он об этом говорил.

— Может быть, — согласился я. — Он был не бокор, а бизнесмен. Если хочешь знать, для него это были только деньги, а не единство. Но Намади не имеет значения. Это была наша ошибка. Намади никогда не имел значения. Предателем был Тунджи Малу. Убийства ваших лидеров...

— Были совершены по его приказу.

— По его приказу. Тунджи подчинил меня какому-то вампирскому влиянию, как и Намади. Что бы там ни сделал со мной Батист в том мусорном контейнере, черная магия, должно быть, рассеялась. Я решил, что он использовал меня, чтобы развязать войну между бандами.

— Это невозможно. Нигерийцев мало. Они не стали бы действовать так дерзко.

— Вот что я понял. Их слишком мало, чтобы сравняться с вами по численности. Они никогда не смогли бы контролировать улицы. Поэтому Тунжи использовал меня, третью сторону, человека, не связанного с ним. Он действовал так, чтобы посеять нестабильность под видом установления мира.

— С какой целью?

— Из-за цен на недвижимость. Из-за выкупа и перестройки. У меня есть друг в полиции, который признался в этом.

— Друг. — Бокор внимательно обдумал мои слова.

Мое лицо помрачнело.

— Уже нет.

Шевалье шевельнул пальцами в серебряных кольчужных перчатках, поигрывая ножом.

— Политика. Полиция. Собственность. Они не похожи на гаитянские или нигерийские. Они звучат по-белому, Суарес. По-кубински.

Я нахмурился и промолчал. Бокор был прав. Тунжи сказал, что служил Нигерии, но как именно он продвигал их интересы? Я поерзал в наручниках, которые впивались в запястья, надеясь, что бокор пощадит меня, ведь он понимал, что я творил зло. Опыт Шевалье говорил о том, что он понимал, насколько бессмысленными были мои действия. Заговор был не моим. И не его. Мы были просто солдатами в разных армиях, сражавшимися на разных фронтах.

Над нами пролетела колонна грузовиков. Небо загрохотало и успокоилось. Бокор подождал, пока снова станет тихо, и заговорил.

— Расскажи мне о Тунжи Малу.

Я сглотнул. Моя жизнь зависела от того, сумею ли я убедить Шевалье в том, что делать дальше.

— Он занимается черной магией. Такой же, как у нас, но другой. западноафриканец. Он приехал в штаты вместе с Намади в поисках власти. В какой-то момент десять лет назад наши пути пересеклись, и он убил меня.

Это утверждение было достаточно правдивым. Я умолчал о том, почему наши пути пересеклись. Мне не нужны были слухи о некромантических артефактах.

— Он убил мою подругу, — продолжил я. — Мою семью. — Еще больше лжи. Еще больше сокрытия правды. — Лоран назвал его асанбосамом.

Глаза Шевалье расширились.

— Это невозможно. Асанбосамы были истреблены на континенте сто лет назад.