— И ты сдержала обещание? — спрашиваю я.

В глазах Ады вспыхивает огонёк.

— Нет. — Она разводит руками. — Но пользы всё равно почти никакой: о Призывателях я нашла совсем мало информации.

— Это она попросила тебя солгать ради меня на суде?

Ада кивает.

— О Тумане она не знает, но ей известно, что я сочувствую Хранителям, поэтому она обратилась за помощью.

— А Генри и Даника?

— Они тоже были в курсе. Хотя почти всё, что мы говорили, было правдой. Нужно было лишь представить факты в нужном свете.

— Понятно…

— Почему бы не рассказать генералу обо всём этом? — спрашивает Рук, обводя рукой комнату.

Ада глубоко вдыхает, и я чувствую: это признание даётся ей нелегко.

— Генерал Сол защищает Хранителей, но она всё равно часть Щита. Да, я посвящена в некоторые её тайны, однако знаю, что многое она никогда не откроет мне добровольно.

Мы с Руком переглядываемся. Сколько можем рассказать им мы?

— Меня ещё кто-нибудь видел? — спрашиваю я. — Когда я упала?

Ада качает головой. — Никто, кто тебя выдаст. Большинство Укротителей на той башне были нашими. Так и было задумано. Генри понимал, что ты рискуешь.

— А гвардейцы?

— Я же сказала. Нас куда больше, чем вы думаете.

— Какова конечная цель Тумана? — спрашивает Рук.

Тёмный взгляд Ады внимательно изучает его. Резкий люминесцентный свет делает её эбеновую кожу бледнее — или, возможно, она просто ужасно устала.

— У этого ответа много слоёв. Думаю, лучше оставить его для отдельного разговора.

Рук кивает. Они доверили нам часть информации. Но не всё. Пока нет.

Я думаю о генерале Сол. Она действительно что-то скрывает от доктора, и, возможно, Ада правильно делает, что осторожничает. Перед глазами снова возникает экран: генерал спотыкается и падает, а затем изображение дёргается. Либо мне показалось, либо трансляцию подменили. Кто-нибудь ещё это заметил?

Рук сжимает мою руку, и я словно слышу его невысказанное: прежде чем выдавать что-то ещё, нам нужно поговорить наедине.

— Всё это слишком много, — говорю я, надеясь выиграть немного времени.

— Конечно, — отвечает доктор Эзе. — Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, думаю, вам четверым лучше немедленно вернуться в Эмери. Ваше отсутствие заметят. И, надеюсь, мне не нужно объяснять, что наше существование должно остаться тайной: иначе вы поставите под угрозу всех нас. Сегодня мы очень сильно рискнули, открывшись вам.

Она жёстко смотрит на нас, и мы все киваем.

— Разумеется, — отвечает Рук. — Ваши секреты останутся с нами.

— Спасибо. Если правда всплывёт, люди наверняка погибнут. Уверена, вам не захочется жить с этим на совести.

Это не открытая угроза, но смысл предельно ясен.

Я не могу не замечать, насколько внимательно Домино и Джорни сейчас наблюдают за нами с Руком.

Интересно, о чём они думают.

Мы им лгали. А теперь втянули во всё это.

Сколько мы можем им рассказать? И как они отреагируют, когда наконец узнают правду целиком?

Я отбрасываю одеяло с ног и пытаюсь встать, но голова тут же кружится, а желудок подкатывает к горлу.

Ада смеётся. — Осторожнее. Ты здорово приложилась. — Через секунду она указывает на инвалидное кресло в углу. Рук идёт за ним и подкатывает к кровати.

— Поможешь ей? — спрашивает Ада, но Рук уже подхватывает меня на руки. Прижимает к себе и касается лбом моего лба.

— А может, я просто тебя понесу?

Я смеюсь. — А может, просто покатаешь меня в кресле?

— Намного менее весело, но, видимо, придётся согласиться.

Он осторожно усаживает меня и выкатывает кресло через комнату.

— А он точно… — Я киваю на Генри, который выглядит таким спокойным во сне.

— Клянусь, с ним всё хорошо, — отвечает Ада. — Дай ему несколько дней.

Я киваю и всматриваюсь в лица людей, которых, как мне казалось, я знала.

Я считала их обычными гражданами, попавшими в те же жёсткие шестерёнки, которые заставляют наш мир работать. Теперь понимаю: ни одного обычного человека здесь нет.

Все они годами тихо меняли мир.

Туман.

Они сопротивляются.

И… я сделаю всё, что в моих силах, чтобы стать одной из них.

Глава 38

В Эмери мы возвращаемся как раз тогда, когда остальные начинают просыпаться. Не знаю, замечает ли кто-нибудь, что всю ночь мы провели в компании подпольного сопротивления, но нас никто не останавливает и не спрашивает, где мы были.

Возможно, всем просто не до нас — слишком много последствий вчерашнего шторма. Тот удар, который мы видели с Штормовой башни, разгромил площадь перед академией и выбил в стене Эмери дыру такой ширины, что пятеро людей могли бы встать там плечом к плечу. В воздухе висит пыль, строительные бригады уже облепили повреждённое место.