Ада смотрит на спящего в углу Генри и вздыхает. — Начнём с самого начала. — Она подтягивает ещё один стул, садится и по очереди встречается взглядом с каждым из нас. — Около двадцати лет назад Гасители забрали мою партнёршу. Она была Хранительницей и много лет скрывалась. Даже мне не призналась. А потом однажды они пришли и увели её, пока она кричала и просила прощения за то, что лгала мне. Разумеется, я её простила. Я прекрасно понимала, почему она молчала.

— Что с ней стало? — спрашивает Рук.

— Я больше никогда её не видела, — отвечает Ада, качая головой. — Но вскоре после этого поняла, чему должна посвятить жизнь. Ей нужна была помощь, а не приговор. Я понимаю, Щиту проще всего избавляться от Хранителей, но я не могла мириться с бесчеловечностью такого «решения».

— Я отказалась позволить её смерти оказаться напрасной и создала движение, которое теперь называется Туманом. Сначала мы хотели просто больше узнать о Хранителях без участия Щита, но главное — защищать их. Годами мои люди старались находить Хранителей раньше Гасителей, безопасно выводить их из города или, если они решали остаться в Нью-Манхэттене, всеми силами помогать им скрываться.

Она замолкает, давая нам время осмыслить сказанное. Я слишком ошеломлена, чтобы говорить. Я кое о чём подозревала. Знала, что в тот день в лаборатории, когда она проверяла мою устойчивость, Ада что-то заметила.

— Что значит «выводить из города»? — спрашивает Рук. — Куда они уходят?

— У нас есть сеть безопасных домов. В конце концов большинство добирается до одного из Неогородов и начинает там новую жизнь.

По лицу Рука видно: об этом он понятия не имел. Ему явно хочется спросить больше, но он осторожничает, чтобы не раскрыть лишнего о собственном происхождении.

— А я думала, иногда Гасители сами высылают Хранителей из города?

— Насколько мне известно, нет. — Тёмные брови Ады сходятся.

— Женщина, которую я спасла во время вступительного испытания… Мне сказали, что её выведут наружу…

Голос гаснет. В ту ночь я подозревала, что они мне лгут, но… как я вообще могла им поверить?

— Мне очень жаль, — тихо говорит Ада.

— Небеса, — шепчу я, прижав ладонь к груди.

Ада с трудом сглатывает и продолжает: — Как и многие в этом городе, мы не согласны с тем, как обращаются с Хранителями. Было нелегко, но мы старались защищать столько людей, сколько могли. — Она кладёт ладони на колени и переводит взгляд с меня на Рука. — В городе скрывается куда больше Хранителей, чем вы представляете. Если вы не против, я хотела бы познакомить вас с несколькими из них. И с другими членами Тумана.

Я открываю рот, потом закрываю и переглядываюсь с Руком. Он кивает и сжимает мои пальцы.

— Да. Конечно, мы хотим с ними познакомиться.

Ада улыбается, и в уголках её глаз появляются морщинки. — Прекрасно.

Она встаёт и зовёт кого-то за дверью. Через секунду в комнату входят ещё несколько человек — в том числе наши тренеры Бруклин и Чендлер, Даника и несколько других Штормбрейкеров. Они образуют свободный круг у стен маленькой комнаты, словно каменные колонны, охраняющие поле диких цветов.

— Погодите, — говорит Джорни. — Они все… Хранители?

Её глаза округляются, она хватается за Домино, явно готовая сорваться с места.

— Не все, — отвечает Ада. — Но уверяю, вам ничего не угрожает. А ваша нынешняя реакция — следствие пропаганды Щита, который годами добивался, чтобы вы без колебаний сдавали любого подозрительного человека. Мы уже сбились со счёта, сколько людей обвинили ошибочно, однако обычно сначала их забирают, а вопросы задают потом.

— Поэт… — тихо произносит Домино. — В тебя попала Искра, а ты…

— Со мной всё хорошо, — отвечаю я, вцепившись в одеяло.

— Значит, суд ошибся?

— Нет. Технически нет. Я не Хранительница. Я… Призывательница шторма.

По комнате проходит волна движения, и ясно: для всех присутствующих эти слова что-то значат.

— И я тоже, — добавляет Рук. Он мог бы промолчать, но стоит рядом со мной и открыто поддерживает меня. Небеса, как же я люблю его за это.

Я вижу, как Джорни бледнеет и растерянно смотрит на Домино. Помимо Гасителей, именно этого я всегда боялась больше всего: что люди, которым я доверяла, друзья, однажды посмотрят на меня с тем же ужасом.

— А что это значит? — шепчет Домино. В её глазах собираются слёзы. Понимаю: всё это непросто принять. Я и сама с трудом справляюсь, хотя часть правды уже знала.

Я не знаю, с чего начать, но, к счастью, Ада приходит на помощь.

— Я объясню. Мы давно подозревали, что генетические аномалии, из-за которых появляются Хранители, создают и другую ветвь эволюции — людей, устойчивых к штормам. Первые сомнения возникли, когда я тесно работала с генералом: её способности никак не складывались в цельную картину. Они никогда полностью не совпадали с возможностями обычных Хранителей. Различия достаточно тонкие, чтобы их легко пропустить, но я их заметила. А тот факт, что ей шестьдесят четыре и всё это время она не сошла с ума… — Доктор качает головой. — Никакая «сила духа» этого не объяснит. Это всё равно что сказать: можно не заболеть гриппом, если просто приказать вирусу уйти.

— В конце концов я прямо спросила её. Ей пришлось признаться, но она взяла с меня клятву молчать и запретила продолжать исследования или когда-либо снова поднимать эту тему.